Актуальность исследования, посвящённого проблемам применения исковой давности, обусловлена как правовой, так и практической значимостью данного института для обеспечения стабильности гражданского оборота, юридической определённости и баланса интересов сторон. Несмотря на длительную историю нормативного закрепления исковой давности и её системное регулирование в Гражданском кодексе Российской Федерации, в реальной правоприменительной практике сохраняются многочисленные трудности, связанные с определением момента начала течения срока, допустимостью его приостановления или восстановления, а также квалификацией действий сторон как признаков признания долга. Отдельные сложности вызывает применение давности в условиях недобросовестного поведения участников спора и оценка судом обстоятельств, не всегда имеющих однозначную правовую интерпретацию. Судебная практика по вопросам исковой давности остаётся неоднородной, что подтверждается наличием противоположных решений по делам с аналогичными фактическими обстоятельствами.
Исследование данного вопроса позволит выявить типичные правоприменительные ошибки, классифицировать существующие противоречия и обосновать необходимость выработки единых подходов к применению положений об исковой давности. Результаты анализа целесообразно использовать для совершенствования судебной практики, подготовки предложений по уточнению законодательства и разработки методических рекомендаций, способствующих формированию устойчивой и предсказуемой правовой среды.
Целью статьи является выявление и систематизация актуальных проблем, возникающих при применении института исковой давности в судебной практике, а также формулирование теоретически обоснованных и практически ориентированных предложений, направленных на устранение выявленных противоречий и повышение единообразия правоприменения.
Гипотеза настоящего исследования состоит в предположении, что актуальные проблемы, сопровождающие функционирование института исковой давности, обусловлены как нормативной неопределённостью отдельных положений гражданского законодательства, так и отсутствием устойчивой доктринальной концепции, позволяющей единообразно интерпретировать его содержание, правовую природу и функциональное назначение. Предполагается, что устранение выявленных теоретико-правовых противоречий и формирование комплексного подхода к институту исковой давности на основе принципов добросовестности, разумности и правовой определённости позволит повысить эффективность его применения и обеспечить согласованность в правовом регулировании сроков защиты субъективных гражданских прав.
В процессе исследования применялись как общенаучные, так и частно-юридические методы познания. В качестве основных использовались методы анализа, синтеза, индукции и дедукции, позволившие сформулировать теоретические обобщения и выявить внутренние закономерности института исковой давности. Применение формально-юридического метода обеспечило возможность детального изучения нормативного материала и судебных актов, а сравнительно-правовой метод позволил провести сопоставление подходов, существующих в различных правовых системах.
Исковая давность относится к числу наиболее фундаментальных институтов гражданского права. Поскольку практически все гражданско-правовые отношения характеризуются той или иной временной протяженностью, подавляющее их большинство тесно связано с гражданско-правовым институтом сроков и институтом исковой давности, в частности. Исковая давность определяет временные рамки для защиты нарушенного субъективного права именно в судебном порядке [1, c. 385]. Согласно статье 43 Конституции РФ одним из конституционных права человека и гражданина является право на судебную защиту.
Однако в настоящее время существует проблема недостаточности теоретической разработанности отдельных вопросов исковой давности, проблемы применения норм права в области рассматриваемого правового института на практике встречаются нередко. Для юридической науки вопрос правовой неопределенности многих сроков является важным. Таковыми сроками являются те, которые связаны с обращением в суд за защитой нарушенных прав, что имеет место в действующем законодательстве из-за несовершенства отдельных правовых норм. Нередко возникают ситуации в правоприменительной практике, когда по-разному суды подходят к толкованию правовой природы сроков, именно тех, которые связанны с обращением в суд. Данные разногласия приводят к нарушению единообразия в толковании правовых норм [2, c. 85].
В условиях правовой неопределённости и неоднозначного толкования норм об исковой давности проблема единообразия правоприменительной практики приобретает особую значимость. Отсутствие точных критериев для определения момента начала течения срока исковой давности, а также спорные вопросы, связанные с её перерывом, приостановлением и восстановлением, нередко становятся предметом судебных разбирательств, в рамках которых суды различных инстанций приходят к противоположным выводам. Одним из показательных примеров является Определение Верховного Суда РФ от 1 февраля 2022 года № 305-ЭС21–20994, в котором рассматривался вопрос о начале течения срока по требованию о возврате неосновательного платежа. Верховный Суд указал, что срок начинает течь с момента самого перечисления денежных средств, а не с даты предъявления требования о возврате, поскольку обязательство по возврату возникает сразу [4]. Таким образом, суд отказался от формального применения нормы об обязательствах, подлежащих исполнению по требованию, и исходил из сущности правоотношения. Это свидетельствует о наличии проблемы разграничения начала течения срока исковой давности в зависимости от характера обязательства, особенно в случае конкуренции норм статей 200 и 314 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Другой пример касается обязательств из договоров купли-продажи, не содержащих указания на срок оплаты. В Определении Верховного Суда РФ от 12 марта 2020 года № 304-ЭС19–21956 суд отверг довод о том, что в случае отсутствия срока исполнения срок давности начинает течь с момента предъявления требования о платеже [5]. Было указано, что обязанность по оплате возникает в момент передачи товара, если иное не предусмотрено договором, а следовательно, именно с этого момента начинается течение срока исковой давности. Эта ситуация указывает на проблему квалификации обязательства при отсутствии в договоре конкретного срока исполнения. Суды, не разграничивая обязательства, подлежащие немедленному исполнению и исполнению по требованию, нередко допускают формальные ошибки, что нарушает принцип правовой определённости. В целях устранения данной проблемы представляется целесообразным дополнить статью 486 Гражданского кодекса Российской Федерации прямым указанием на момент возникновения обязанности по оплате в случае отсутствия условия о сроке. Также следует рассмотреть возможность законодательного разграничения сроков исполнения по обязательствам с неуказанным сроком путём закрепления презумпции немедленного исполнения в рамках договоров, направленных на обмен встречными предоставлениями.
Вызывают вопросы отсутствие чётких критериев добросовестности в рамках применения исковой давности. В практике наблюдается тенденция к отказу в применении сроков давности в случае противоправного поведения ответчика. Например, в деле, связанном с удержанием имущества после прекращения договора аренды, Верховный Суд отказался применять исковую давность, сославшись на недобросовестность ответчика. Однако в отсутствие нормативных ориентиров это приводит к произвольному судебному усмотрению и нарушению принципа равенства сторон. Соответственно, проблема оценки поведенческого фактора как основания для отказа в применении исковой давности требует нормативного урегулирования. В целях устранения правовой неопределённости представляется обоснованным включение в Гражданский кодекс Российской Федерации общей нормы, допускающей ограничение применения исковой давности в случае установления злоупотребления правом ответчиком, аналогично действию статьи 10 ГК РФ. Возможно разработать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, содержащие перечень ориентиров, позволяющих судам учитывать добросовестность поведения сторон как фактор при решении вопроса о допустимости применения срока давности. Это позволит обеспечить необходимый баланс между принципом правовой определённости и защитой от неправомерного извлечения выгоды из собственного противоправного поведения [3, c. 299].
Совокупность выявленных проблем свидетельствует о необходимости системного пересмотра и уточнения норм главы 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Представляется целесообразным внести в закон более чёткие критерии определения момента начала течения срока исковой давности с учётом характера обязательства и способа его исполнения. Необходимо также закрепить в статье 200 Гражданского кодекса правила приоритета материальной природы обязательства над формальными признаками срока исполнения, а также внести указание на допустимые способы подтверждения предъявления требования о возврате, в том числе при наличии письменной формы основного договора. Требуется нормативное закрепление понятия добросовестности в контексте применения срока исковой давности, что позволило бы судам единообразно подходить к случаям, когда поведение стороны влияет на возможность применения давности. В целях предотвращения злоупотреблений правом со стороны истцов, представляющих требование после длительного бездействия, следует также рассмотреть вопрос о введении дополнительного объективного предельного срока давности для всех требований, аналогичного десятилетнему сроку, действующему в настоящее время.
Следует сделать вывод о том, что развитие законодательства об исковой давности должно быть направлено на устранение пробелов и коллизий, формирование устойчивой правовой конструкции, сочетающей элементы формального правопорядка с оценочными началами, в основе которых лежат принципы разумности, добросовестности и баланса интересов сторон.
Литература:
1. Новиков, П. А. Правовая природа и значение сроков исковой давности / П. А. Новиков // Военно-правовые инструменты обеспечения экономической мобилизации предприятий оборонной промышленности: сборник статей научно-практической конференции, Москва, 14 апреля 2023 года / Военный университет имени князя Александра Невского Министерства обороны Российской Федерации. — Москва: ЗАО «Университетская книга», 2023. — С. 385–389.
2. Стролис, Я. А. Исковая давность в системе-гражданско-правовых сроков / Я. А. Стролис // Тенденции развития науки и образования. — 2024. — № 105–8. — С. 85–87.
3. Старцева, С. В. Исковая давность: анализ отдельных предложений по совершенствованию законодательства / С. В. Старцева // Теория и практика общественного развития. — 2023. — № 7(183). — С. 298–303.
4. Определение Верховного Суда РФ от 01.02.2022 № 305-ЭС21–20994 по делу № А40–223333/2020 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: СПС КонсультантПлюс. — URL: http://www.consultant.ru
5. Определение Верховного Суда РФ от 12.03.2020 № 304-ЭС19–21956 по делу № А45–9033/2019 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: СПС КонсультантПлюс. — URL: http://www.consultant.ru
