В условиях развития международных экономических отношений выбор юрисдикции для создания и обслуживания корпоративной структуры остается одним из ключевых вопросов трансграничного структурирования бизнеса и владения активами. На протяжении длительного времени основными критериями выбора юрисдикции являлись налоговый режим, конфиденциальность сведений о владельцах, простота регистрации и последующего корпоративного администрирования. Именно сочетание указанных факторов обеспечило широкое распространение классических офшорных юрисдикций, в том числе Белиза, Панамы и Британских Виргинских островов.

В XXI веке можно наблюдать существенное изменение подхода к выбору юрисдикции. Развитие международных стандартов налоговой прозрачности, автоматического обмена финансовой информацией и противодействия легализации преступных доходов привело к постепенному сокращению значения конфиденциальности как самостоятельного преимущества корпоративной структуры. Организация экономического сотрудничества и развития продолжает развивать международный стандарт автоматического обмена финансовой информацией, что подтверждает дальнейшее укрепление международной системы налоговой прозрачности.

Одновременно усиливаются требования к раскрытию информации о конечных бенефициарных владельцах. Группа разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег предусматривает необходимость обеспечения компетентным органам доступа к достоверной и актуальной информации о действительных владельцах юридических лиц [1]. Реестры бенефициарных владельцев, вводимые в большинстве стран, делают прозрачными структуры собственности. Ранее данные реестры были закрытыми и сохраняли конфиденциальность конечных выгодоприобретателей [2], [3]. Таким образом, регистрация компании в юрисдикции с благоприятным налоговым режимом сама по себе уже не гарантирует практической эффективности созданной структуры. Выбор юрисдикции должен учитывать совокупность юридических, налоговых и организационных факторов, а также особенности конечного бенефициарного владельца.

Традиционные офшорные юрисдикции получили широкое распространение благодаря возможности использовать юридические лица для владения активами и осуществления трансграничных операций при относительно низких затратах на их создание и содержание. Существенное значение имели также благоприятные налоговые режимы, отсутствие либо ограниченный объем требований к раскрытию информации и сравнительно простые корпоративные административные процедуры.

Такая модель соответствовала условиям международного бизнеса конца XX и начала XXI века. Однако дальнейшее развитие международного регулирования постепенно изменило ее практическую привлекательность. В настоящее время юридическое лицо рассматривается финансовыми организациями и государственными органами не только с точки зрения места его регистрации, но и с учетом характера деятельности, структуры владения, источника денежных средств и резидентства конечного владельца.

Особое значение приобрели международные стандарты налоговой прозрачности и требования к раскрытию информации о бенефициарных владельцах [4]. В результате конфиденциальность, которая ранее являлась одним из существенных преимуществ классических офшорных юрисдикций, уже не может рассматриваться как достаточное основание для выбора территории регистрации. Информация о структуре владения должна быть доступна компетентным органам, а финансовые организации при проведении проверки клиента устанавливают его конечного бенефициарного владельца и оценивают соответствующие риски.

Одновременно меняются и требования к самой корпоративной отчетности. Показательным примером являются Британские Виргинские Острова, где для большинства компаний введена обязанность представления ежегодного финансового отчета зарегистрированному агенту. Изменения происходят и в других традиционных офшорных юрисдикциях. Например, налоговая служба Белиза с начала 2020-х годов существенно усилила требования по отчетности и раскрытию финансовой и налоговой информации компаний [5]. Таким образом, классические офшорные юрисдикции не перестали существовать и не утратили возможности использования в международных структурах, однако их применение стало требовать большего объема раскрываемой информации и документального подтверждения деятельности, что также отразилось на объеме корпоративных услуг.

При этом налоговая привлекательность продолжает оставаться одним из значимых критериев выбора. Изменение подходов не означает отказа собственников от стремления снизить налоговую нагрузку. Напротив, в современных условиях налоговый режим оценивается одновременно с другими характеристиками юрисдикции.

Именно сочетание налоговых условий с развитой финансовой и деловой инфраструктурой объясняет изменение интереса к отдельным юрисдикциям. В практической деятельности при структурировании для российских бенефициарных владельцев все чаще рассматриваются ОАЭ, Гонконг и Сингапур. При этом указанные территории не следует относить к классическим офшорным юрисдикциям. Они представляют собой развитые международные финансовые и деловые центры, в которых корпоративное структурирование осуществляется в рамках более прозрачных правовых систем.

В качестве показательного примера можно рассмотреть ОАЭ. Введение корпоративного налога не привело к утрате их налоговой привлекательности [6]. Для лиц, отвечающих установленным требованиям, законодательство предусматривает ставку 0 процентов в отношении квалифицируемого дохода, тогда как доход, не соответствующий установленным критериям, облагается по ставке 9 процентов [7]. При этом для применения льготного режима требуется соблюдение ряда условий, включая наличие достаточного присутствия в ОАЭ и соблюдение требований трансфертного ценообразования.

Отдельного внимания заслуживает личность бенефициарного владельца, так как при выборе юрисдикции международная корпоративная структура не может рассматриваться отдельно от ее собственника. Данный фактор имеет особое значение при структурировании для российских бенефициаров. Выбор юрисдикции в таком случае может зависеть от того, в какой стране находится центр жизненных интересов собственника, где он является налоговым резидентом, с какими странами связан его источник благосостояния (SoW) и какие финансовые учреждения предполагается использовать для обслуживания структуры. Таким образом, одна и та же юрисдикция не может считаться одинаково подходящей для всех клиентов.

Именно в этом заключается одно из основных отличий современного подхода к международному структурированию от традиционной модели использования офшорных компаний. Ранее основное внимание уделялось характеристикам самой компании и юрисдикции ее регистрации. В настоящее время выбор становится индивидуализированным и зависит от совокупности характеристик структуры и ее бенефициара. Для российских собственников, которым необходимо не только создать юридическое лицо, но и обеспечить его последующее функционирование, значение получают такие факторы, как возможность открытия и поддержания банковского счета, прохождение процедур проверки клиента (KYC и compliance) и соответствие структуры профилю конечного владельца.

Таким образом, выбор юрисдикции целесообразно осуществлять не путем механического сравнения налоговых ставок или стоимости регистрации компании, а посредством комплексной оценки всей предполагаемой структуры. В рамках такой оценки необходимо учитывать предполагаемые функции компании, характер активов и операций, налоговый статус собственника, источники происхождения капитала, страны контрагентов и требования финансовых организаций, с которыми планируется взаимодействие.

Проведенное исследование показывает, что в XXI веке критерии выбора юрисдикции для международных корпоративных структур претерпели изменения: усиление международных стандартов налоговой прозрачности, развитие автоматического обмена финансовой информацией, повышение требований к раскрытию сведений о бенефициарных владельцах и увеличение объема корпоративной отчетности существенно изменили традиционный подход к использованию офшорных юрисдикций.

Основным направлением развития международного корпоративного структурирования в XXI веке становится переход от выбора формально наиболее льготной юрисдикции к формированию устойчивой корпоративной структуры, соответствующей налоговому, правовому и финансовому профилю ее бенефициарного владельца.

При этом налоговая привлекательность не утратила своего значения. Она по-прежнему является одним из основных факторов международного структурирования, однако в современных условиях должна оцениваться в совокупности с иными характеристиками юрисдикции. На первый план выходят возможности банковского обслуживания, качество правовой и финансовой инфраструктуры, требования к отчетности и способность структуры соответствовать установленным регуляторным требованиям.

Литература:

1. Руководство ФАТФ по бенефициарному владению юридических лиц, / -. — Текст: электронный — URL: https://www.fatf-gafi.org/en/publications/Fatfrecommendations/Guidance-Beneficial-Ownership-Legal-Persons.html
2. Азбука оффшора. GSL. — Москва: РИПОЛ классик, 2017. — 254 c. — 184 c.
3. Бенефициарный владелец: кому может быть раскрыта информация?. — Текст: электронный // International Wealth: [сайт]. — URL: https://clck.ru/3P9SWV.
4. Налоговая прозрачность и международное сотрудничество. — Текст: электронный // Официальный сайт ОЭСР: [сайт]. — URL: https://www.oecd.org/en/topics/tax-transparency-and-international-co-operation.html#:~:text=The %20international %20standards %20developed %20by,financial %20account %20information %20(AEOI)
5. Belize Tax Service / -. — Текст: электронный // bts.gov.bz: [сайт]. — URL: https://bts.gov.bz/
6. Квалифицирующиеся Лица Свободных Зон в корпоративном налоге ОАЭ / -. — Текст: электронный // Saifaudit.com: [сайт]. — URL: https://www.saifaudit.com/Russian/polnoe-rukovodstvo-po-kvalifikatsii-lic-iz-svobodnoj-ekonomicheskoj-zony-v-korporativnom-naloge-oae.html
7. Официальный портал ОАЭ / -. — Текст: электронный // uae information: [сайт]. — URL: https://u.ae/en/information-and-services/finance-and-investment/taxation/corporate-tax