Стадия подготовки уголовного дела к судебному заседанию открывает производство в суде первой инстанции и подчинена строгим временным ограничениям. По общему правилу судья принимает одно из решений, предусмотренных частью 1 статьи 227 УПК РФ, в срок не позднее 30 суток со дня поступления уголовного дела в суд, а в случае, если обвиняемый содержится под стражей, — не позднее 14 суток [1]. Соблюдение указанных сроков рассматривается законодателем как условие своевременного отправления правосудия и как гарантия прав лица, вовлечённого в уголовное судопроизводство.
Вместе с тем нарушение этих сроков не всегда является следствием недобросовестности судьи. Представляется, что на стадии назначения судебного заседания сосуществуют два различных по своей природе явления. Первое — подлинная волокита, то есть необоснованное промедление, обусловленное виновным поведением судьи или работников аппарата суда. Второе — превышение срока, предопределённое самой конструкцией части 3 статьи 227 УПК РФ и не зависящее от воли судьи. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы разграничить эти явления и определить пределы ответственности за затягивание, причём равнозначно как применительно к 30-суточному, так и к 14-суточному сроку. Смешение названных явлений ведёт к двум противоположным ошибкам: к необоснованному привлечению судьи к ответственности за объективно неизбежное превышение срока и к безнаказанности подлинной волокиты, маскируемой ссылкой на дефекты закона.
Нормативную основу стадии образует совокупность норм главы 33 УПК РФ. Полномочия судьи по поступившему делу закреплены в статье 227 УПК РФ; задачи стадии, подлежащие разрешению по каждому делу, определены статьёй 228 УПК РФ; основания и порядок проведения предварительного слушания установлены статьями 229 и 234 УПК РФ. Организационные действия, предшествующие принятию дела судьёй, регулируются подзаконным актом: согласно пункту 2.3 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде поступившее дело регистрируется в журнале входящей корреспонденции и передаётся председателю суда для решения вопроса о его рассмотрении конкретным судьёй [2]. Дифференциация общего и сокращённого сроков, как отмечает Г. Б. Петрова, обусловлена стремлением законодателя повысить внимание судей к делам, по которым обвиняемый содержится под стражей, и обеспечить минимальное по продолжительности ограничение его свободы [5].
Центральное значение для разграничения волокиты и объективно обусловленного превышения имеет анализ структурных дефектов исчисления срока. Полагаем возможным выделить три самостоятельных дефекта, каждый из которых одинаково затрагивает и 30-суточный, и 14-суточный срок.
Первый дефект связан с моментом начала течения срока. Часть 3 статьи 227 УПК РФ связывает его с днём поступления уголовного дела в суд, то есть с регистрацией дела в канцелярии, тогда как фактически дело поступает к судье спустя несколько дней. УПК РФ не установил ни срока регистрации поступающих дел, ни срока передачи дела председателем суда конкретному судье, что, по обоснованному замечанию Р. П. Сокола, создаёт условия для безнаказанной волокиты со стороны работников суда [7]. Очевидно, что этот разрыв сокращает реально доступное судье время в обоих случаях: и тогда, когда в его распоряжении формально имеется 30 суток, и тогда, когда речь идёт о деле, по которому обвиняемый содержится под стражей и срок составляет лишь 14 суток. Применительно к сокращённому сроку последствия дефекта особенно ощутимы, поскольку каждые утраченные сутки составляют существенную долю отведённого времени.
Второй дефект обусловлен тем, что срок исчисляется в сутках, а следовательно, в него входят выходные и нерабочие праздничные дни, в которые судья не осуществляет процессуальной деятельности. В результате нормативно установленная и фактически доступная судье продолжительность подготовки не совпадают. Представляется возможным предположить следующий модельный расчёт. При 30-суточном сроке на период подготовки приходится в среднем восемь — десять выходных дней, к которым в зависимости от календарного периода добавляются нерабочие праздничные дни, а также несколько суток, утрачиваемых на регистрацию и передачу дела судье; в итоге реально доступное судье время сокращается приблизительно до шестнадцати — восемнадцати рабочих дней, а в периоды длительных праздников — и менее. При 14-суточном сроке по делам, где обвиняемый содержится под стражей, на тот же период приходится, как правило, четыре выходных дня, к которым могут добавляться праздничные дни и утраченные на передачу дела сутки; реально доступное судье время в этом случае сокращается приблизительно до семи — девяти рабочих дней. Подчеркнём, что приведённый расчёт носит модельный, оценочный характер и не претендует на точность применительно к каждому конкретному делу.
Третий дефект проявляется при наличии оснований для проведения предварительного слушания (статья 229 УПК РФ). В этом случае судья обязан в пределах того же срока не только назначить, но и провести предварительное слушание, уведомив стороны не менее чем за трое суток до его проведения (часть 2 статьи 234 УПК РФ). В доктрине отсутствует единство по вопросу о том, охватывается ли сроком части 3 статьи 227 УПК РФ само проведение слушания. Согласно буквальному толкованию частей 1 и 3 статьи 227 УПК РФ в указанный срок принимается лишь решение о назначении предварительного слушания, тогда как требования провести его и вынести итоговое решение в тот же срок закон не содержит. В литературе существует и иная точка зрения, согласно которой в срок включается не только принятие решения о назначении слушания, но и его проведение, а также принятие решения по его результатам. Необходимость провести слушание и выдержать трёхсуточный срок уведомления дополнительно сжимает реально доступное время, причём как при 30-суточном, так и — в ещё большей степени — при 14-суточном сроке.
Изложенное позволяет сформулировать промежуточный вывод: нормативно установленный и фактически доступный судье сроки представляют собой величины разного порядка, и это справедливо в равной мере для общего и для сокращённого срока. Данное обстоятельство является исходным для определения пределов ответственности за затягивание.
Разграничение необоснованного затягивания и объективно обусловленного превышения срока имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Под волокитой следует понимать виновное, необоснованное промедление, не вызванное объективными обстоятельствами дела или правомерным поведением иных субъектов процесса. От неё необходимо отличать превышение срока, предопределённое конструкцией нормы либо процессуальным поведением сторон, прокурора или экспертных учреждений. Часть 4 статьи 6.1 УПК РФ прямо запрещает ссылаться на обстоятельства, связанные с организацией работы суда, как на основание превышения разумного срока; конституционность этого положения подтверждена Конституционным Судом РФ [3]. Возникает, однако, авторский вопрос: применим ли данный запрет к ситуации, когда дефект заложен не в организации работы конкретного суда, а в самом законе, то есть когда срок объективно недостаточен в силу включения в него нерабочих дней и времени на передачу дела судье. По нашему мнению, в подобных случаях превышение срока не может вменяться судье как организационное упущение, поскольку причина лежит вне сферы его контроля.
Н. В. Ткачёва, исследуя факторы, влияющие на соблюдение разумного срока, относит к ним наряду с поведением участников процесса организационные причины в работе судов и противоречия в самом уголовно-процессуальном законе [8]. С опорой на это разграничение представляется обоснованным следующий авторский тезис: ответственность за затягивание судебного разбирательства правомерна лишь при наличии вины и реальной возможности соблюсти срок. Там, где соблюдение срока объективно невозможно вследствие его нормативной конструкции, основания для ответственности отсутствуют; и наоборот, ссылка на дефект закона не должна служить прикрытием подлинной волокиты, когда у судьи имелась реальная возможность действовать своевременно.
Сформулированный вывод позволяет определить, к каким механизмам ответственности он применим. Дисциплинарная ответственность судьи, предусмотренная Законом РФ «О статусе судей в Российской Федерации» и Кодексом судейской этики, наступает за виновное нарушение и потому неприменима при объективно обусловленном превышении срока. Ответственность работников аппарата суда за задержку регистрации и передачи дела также предполагает наличие вины. Компенсация за нарушение права на судопроизводство в разумный срок, регулируемая Федеральным законом от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ и главой 26 КАС РФ, напротив, носит, как отмечает Н. В. Ткачёва, двойственную — публично-правовую и гражданско-правовую — природу и присуждается за счёт государства независимо от вины конкретного судьи, что разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 11 [4]. Превентивным инструментом выступает заявление об ускорении рассмотрения дела (части 5 и 6 статьи 6.1 УПК РФ), которое, по оценке Д. Г. Рожкова, носит организационный характер и направлено на устранение или предотвращение нарушения разумного срока [6]. Таким образом, вывод о необходимости вины распространяется на меры дисциплинарного характера, тогда как компенсационный механизм ориентирован на восстановление прав лица вне зависимости от виновности суда.
Изложенное даёт основания для ряда предложений по совершенствованию законодательства, каждое из которых сохраняет значение и для общего, и для сокращённого срока. Во-первых, представляется целесообразным исчислять срок, установленный частью 3 статьи 227 УПК РФ, не со дня поступления дела в канцелярию суда, а с момента его поступления к судье (авторское предложение); это устранит разрыв между формальным и фактическим началом течения срока и в равной мере увеличит реально доступное время при 30- и 14-суточном сроке. Во-вторых, следует установить сроки регистрации поступающих дел и передачи их судье — предложение, выдвинутое Р. П. Соколом [7].
В качестве самостоятельного авторского положения предлагается при исчислении срока, установленного частью 3 статьи 227 УПК РФ, не учитывать нерабочие — выходные и праздничные — дни, как для 30-суточного, так и для 14-суточного срока. Обоснование состоит в том, что включение нерабочих дней искажает реальную продолжительность подготовки: судья лишён возможности совершать процессуальные действия в эти дни, а потому формально отведённое время не соответствует фактически располагаемому. Данный дефект одинаково затрагивает обе категории дел, однако по «стражным» делам, где срок составляет лишь 14 суток, его последствия наиболее значительны, поскольку нерабочие дни составляют большую долю отведённого времени. Исключение нерабочих дней из подсчёта приведёт нормативный срок в соответствие с реальными возможностями судьи и тем самым сузит сферу объективно обусловленного превышения, оставив ответственность лишь для случаев подлинной волокиты.
Проведённый анализ позволяет заключить, что на стадии назначения судебного заседания необходимо последовательно различать необоснованное затягивание, требующее ответственности, и структурно обусловленное превышение срока, заложенное в конструкции части 3 статьи 227 УПК РФ. Установлено, что нормативный и фактически доступный судье сроки не совпадают вследствие трёх дефектов исчисления — момента начала течения срока, включения в него нерабочих дней и неурегулированности проведения предварительного слушания, — причём это справедливо как для 30-суточного, так и для 14-суточного срока. Пределы ответственности судьи очерчиваются наличием вины и реальной возможности соблюсти срок; при отсутствии этих условий превышение не может вменяться судье. Реализация предложенных мер, прежде всего исчисление срока с момента поступления дела судье и исключение из него нерабочих дней, способна привести нормативные требования в соответствие с реальными возможностями суда и обеспечить применение мер ответственности лишь там, где затягивание действительно носит необоснованный характер.
Литература:
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ: в редакции от 9 апреля 2026 г. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
- Инструкция по судебному делопроизводству в районном суде: приказ Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 29 апреля 2003 г. № 36. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
- По делу о проверке конституционности части третьей статьи 6.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Э. Р. Юровских: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 января 2020 г. № 6-П. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
- О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2016 г. № 11. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
- Петрова, Г. Б. Сроки как элемент правового регулирования в уголовном судопроизводстве: специальность 12.00.09: диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Г. Б. Петрова; Саратовская государственная академия права. — Саратов, 2004. — Текст: непосредственный.
- Рожков, Д. Г. Обеспечение разумного срока уголовного производства в суде первой инстанции: специальность 12.00.09: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Рожков Дмитрий Геннадьевич; Южно-Уральский государственный университет. — Челябинск, 2013. — 22 с. — Текст: непосредственный.
- Сокол, Р. П. Проблемы применения уголовно-процессуальных сроков в стадии подготовки дела к судебному разбирательству / Р. П. Сокол. — Текст: электронный // Юристъ-Правоведъ. — 2008. — № 2. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-primeneniya-ugolovno-protsessualnyh-srokov-v-stadii-podgotovki-dela-k-sudebnomu-razbiratelstvu (дата обращения: 08.05.2026).
- Ткачёва, Н. В. Разумный срок судебного разбирательства по уголовному делу / Н. В. Ткачёва. — Текст: непосредственный // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Серия: Гуманитарные и общественные науки. — 2024. — № 3. — С. 7.
