Введение

В условиях цифровизации современного общества социальные сети стали важным элементом повседневной жизни, влияющим на способы коммуникации, самопрезентации и потребление информации. На фоне роста цифровой вовлечённости актуализируется проблема психологического благополучия пользователей и, в частности, тревожных состояний [1; 6]. Современные исследования показывают, что связь между использованием социальных сетей и тревожностью может проявляться через различные механизмы (характер контента, интенсивность использования, индивидуальные особенности), при этом данные остаются неоднозначными [6; 9; 10]. В связи с этим целесообразно систематизировать результаты исследований и выделить ключевые направления анализа.

Целью настоящей статьи является обзор и анализ современных психологических исследований, посвящённых проблеме взаимосвязи использования социальных сетей и тревожных состояний личности. В центре внимания находится психологическое состояние личности в условиях цифровой среды, при этом предметом анализа выступает характер связи между особенностями использования социальных сетей и проявлениями тревожности, рассматриваемый на основе результатов отечественных и зарубежных исследований.

Теоретическая гипотеза статьи заключается в предположении о том, что использование социальных сетей может быть связано с формированием и усилением тревожных состояний, однако выраженность и направленность данной связи определяются индивидуальными психологическими и контекстуальными факторами [6; 9; 10]. Научная новизна работы состоит в систематизации и обобщении современных исследований, посвящённых тревожности в контексте социальных сетей, а также в выявлении ключевых механизмов и противоречий, характеризующих данное исследовательское поле [1; 6; 9; 10].

Тревожность как объект современных психологических исследований

В психологической науке тревожность рассматривается как значимое эмоциональное явление, связанное с переживанием неопределённости, угрозы или повышенных требований среды. В литературе проводится различение тревоги (как состояния) и тревожности (как более устойчивой характеристики либо склонности к тревожным переживаниям), а также подчёркивается, что тревожность может выполнять как адаптивную, так и дезадаптивную функцию в зависимости от выраженности и длительности [3].

Современные исследования всё чаще рассматривают тревожные состояния в контексте изменений социокультурной среды и развития цифровых технологий. В ряде работ подчёркивается, что особенности современной социальной реальности, включая ускорение темпа жизни и рост информационной насыщенности, могут сопровождаться повышенным психоэмоциональным напряжением и увеличением частоты тревожных переживаний. Дополнительно отмечается роль саморегуляции: тревожные состояния могут затруднять произвольную регуляцию поведения и усиливать использование внешних способов стабилизации эмоционального состояния [4]. Эти положения важны для анализа того, каким образом цифровая среда и социальные сети могут быть связаны с тревожностью.

Социальные сети как фактор, связанный с тревожными состояниями

Социальные сети в исследованиях психического здоровья рассматриваются как фактор, потенциально связанный с изменениями эмоционального состояния пользователей. В отечественных работах подчёркивается, что высокая вовлечённость и регулярное потребление контента могут ассоциироваться с повышением уровня тревожности и ухудшением показателей психологического благополучия, в том числе у студенческой аудитории [1; 6].

Одним из наиболее упоминаемых механизмов в исследованиях, посвящённых использованию социальных сетей, является информационная перегрузка.

Отмечается, что высокая интенсивность онлайн-взаимодействия, постоянное обновление контента и необходимость одновременной обработки большого объёма информации могут способствовать росту эмоционального напряжения и тревожных переживаний у пользователей [1; 6].

Важный исследовательский блок связан с проблемным и аддиктивным использованием социальных сетей и смартфонов. Показано, что зависимость от смартфона может быть связана с эмоциональными состояниями и свойствами личности, включая тревожные переживания [7]. С феноменологической позиции проблемное использование социальных сетей рассматривается как аддиктивное поведение: компульсивность, трудности контроля и эмоциональная регуляция через онлайн-активность могут поддерживать тревожность и усиливать её при ограничении доступа [2]. Современные зарубежные данные также указывают на связь выраженности проблемного использования социальных сетей с тревогой и депрессией, а также на роль опосредующих психологических переменных (например, толерантности к дистрессу) [9].

Отдельное внимание уделяется социальному сравнению и особенностям активности в сети. Исследования личностных характеристик пользователей показывают, что характер онлайн-активности связан с индивидуально-психологическими особенностями, которые могут повышать чувствительность к оценке и, как следствие, способствовать тревожному реагированию [5].

Наконец, влияние может определяться характером контента и социальной обратной связи. Экспериментальные данные демонстрируют, что негативные комментарии в социальной сети способны ухудшать настроение и повышать уровень тревоги, что подтверждает значимость качественных характеристик цифрового взаимодействия, а не только количественных показателей использования [8].

При этом часть исследований фиксирует не только риски, но и потенциально поддерживающие функции социальных сетей (расширение контактов, чувство принадлежности, обмен информацией). Однако даже в таких случаях авторы подчёркивают необходимость учитывать индивидуальный контекст использования и уязвимости пользователей [1; 6].

Обсуждение: противоречивость данных и методологические ограничения

Обзор литературы показывает, что результаты исследований о связи социальных сетей и тревожности неоднозначны. Во-первых, остаётся открытым вопрос направления влияния: социальные сети могут выступать фактором усиления тревожности, но также возможно, что тревожные люди чаще используют социальные сети как способ отвлечения или эмоциональной регуляции [4; 9].

Во-вторых, на выраженность эффектов существенно влияют индивидуальные различия (личностные характеристики, чувствительность к оценке, стратегии саморегуляции) и особенности использования (цели, типы активности, контент) [5; 4]. Например, данные о проблемном использовании социальных сетей подчёркивают, что значение имеют не только «время в сети», но и компульсивность, контроль и эмоциональные функции онлайн-активности [2; 9].

В-третьих, сохраняются методологические ограничения: значительная доля исследований основана на самоотчёте и корреляционных дизайнах, что затрудняет выводы о причинности и повышает риск субъективных искажений. Кроме того, выборки часто ограничены (по возрасту или социальным группам), что снижает обобщаемость результатов [6; 10]. В ряде современных работ подчёркивается необходимость более комплексных дизайнов, включающих продольные подходы и уточнение психологических медиаторов связи между цифровым стрессом и тревожностью [9; 10].

Таким образом, социальные сети следует рассматривать не как универсально негативный фактор, а как сложный контекст, в котором тревожные состояния могут как усиливаться, так и смягчаться в зависимости от индивидуальных и ситуативных условий [6; 10].

Заключение

Проведённый обзор современных исследований показывает, что использование социальных сетей может быть связано с тревожными состояниями личности, однако характер этой взаимосвязи неоднозначен и определяется множеством факторов. Наиболее часто обсуждаемые механизмы включают информационную перегрузку цифровой среды, проблемное и аддиктивное использование, социальное сравнение и негативные формы онлайн-взаимодействия [1; 2; 7; 8].

Существующие данные требуют осторожной интерпретации из-за преобладания самоотчётных и корреляционных исследований, а также ограничений выборок [6; 10]. Перспективными направлениями дальнейших исследований являются продольные и экспериментальные дизайны, а также уточнение психологических переменных, опосредующих связь между особенностями использования социальных сетей и тревожностью (саморегуляция, толерантность к дистрессу, индивидуальные различия) [4; 9; 10].

В целом социальные сети могут рассматриваться как значимый элемент современной цифровой среды, потенциал влияния которого на тревожность определяется не только интенсивностью использования, но и качественными характеристиками цифрового опыта и психологическими ресурсами личности [6; 10].

Литература:

1. Абдикалиева А. Влияние социальных сетей на психическое здоровье личности // Экономика и социум. 2025. № 8 (135). С. 526–529.
2. Зотова, Д.В., Розанов, В. А. Патологическое использование и зависимость от социальных сетей — анализ с позиций феноменологии аддиктивного поведения // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. Год.10(2). С. 158–183.
3. Игнатенко, Г. В. Исследование феномена тревожности в работах зарубежных и отечественных ученых // Человеческий фактор: Социальный психолог. 2024. № 1(49). С. 190–197.
4. Мартьянова Г. Ю. Влияние тревоги на саморегуляцию клиентов психологического консультирования в ситуации неопределенности // Психолог. 2023. № 1. С. 14–23.
5. Рябикина З. И., Богомолова Е. И. Взаимосвязь личностных характеристик пользователей социальных сетей Интернета с особенностями их активности в сети // Научный журнал КубГАУ. 2015. № 109. С. 1041–1057.
6. Уварова, Л. Н. Психическое здоровье и технологии. Влияние социальных сетей на уровень депрессии и тревожности у студентов // Мир педагогики и психологии. 2025. № 6(107). С. 506–513.
7. Шейнов, В. П. Связи зависимости от смартфона с состояниями и свойствами личности // Журнал Белорусского государственного университета. Социология. 2020. № 4. С. 120–127.
8. Ai, Y., von Mühlenen, A. An experimental online study on the impact of negative social media comments on anxiety and mood // Scientific Reports. 2025. Vol. 15. Art. 26642. DOI: 10.1038/s41598–025–10810–8.
9. Shanthi, V. G., Williams, J. R., Elhai, J. D. Depression and anxiety in association with problematic social media use severity and the mediating role of distress tolerance // Discover Psychology. 2025. Vol. 5. Art. 185. DOI: 10.1007/s44202–025–00505–6.
10. Üztemur, S., Lin, C. Y., Gökalp, A. et al. Social media burnout and social anxiety as antecedents of discontinuous usage in the stressor–strain–outcome framework // Scientific Reports. 2025. Vol. 15. Art. 23220. DOI: 10.1038/s41598–025–04119–9.