Введение

С юношеским возрастом связано решение нескольких ключевых задач развития — профессионального самоопределения, выстраивания близких отношений, расширения самостоятельности и оформления устойчивой системы самоотношения [2; 10]. Дж. Арнетт, выделивший стадию «становящейся взрослости» (18–25 лет), подчеркивал, что именно на этом отрезке проявляются индивидуальные различия в способности молодого человека уверенно оценивать себя и сохранять внутреннюю устойчивость в трудных обстоятельствах [10]. К личностным ресурсам, которыми обеспечивается продуктивное освоение возрастных задач, исследователями отнесены самооценка и жизнестойкость [3; 12; 15].

Семья рассматривается как первичная среда развития, длительное время определяющая представления человека о себе и характер совладающего поведения [1; 9]. Особый интерес представляет сопоставление молодых людей, выросших в полных и неполных семьях: семейная конфигурация способна как закреплять устойчивые личностные ресурсы, так и порождать уязвимости в сфере самоотношения. Несмотря на значительное число работ по отдельным аспектам самооценки и жизнестойкости, проблема их связи в зависимости от структуры семьи остается изученной недостаточно: имеющиеся исследования либо ограничиваются подростковыми выборками, либо рассматривают семейный фактор как второстепенный. На восполнение этого дефицита и направлено настоящее исследование.

Цель исследования — выявить связь самооценки и жизнестойкости в юношеском возрасте у молодых людей из полных и неполных семей. Гипотезы: 1) существует связь между самооценкой и жизнестойкостью в юношеском возрасте; 2) существуют различия в уровне самооценки, жизнестойкости и саморегуляции между молодыми людьми из полных и неполных семей.

Теоретические основания исследования

Самооценка традиционно определяется как оценочное отношение личности к самой себе — к собственным способностям, качествам, достижениям и месту среди других людей. Глобальная самооценка описывалась М. Розенбергом как положительное или отрицательное отношение к собственному «Я», складывающееся из устойчивых эмоционально-оценочных установок [16]. В социометрической концепции М. Лири и Р. Баумайстера самооценка трактуется как «внутренний датчик» межличностного принятия и отвержения [13], чем объясняется ее чувствительность к переживаниям социальной изоляции. Существенно, что защитным фактором, как показано Р. Баумайстером и соавторами, выступает не любая высокая самооценка, а только стабильная и опирающаяся на реальные достижения [11].

Понятие жизнестойкости (hardiness) было введено С. Кобасой и С. Мадди в русле исследований стрессоустойчивости [12; 15]. Жизнестойкость определялась С. Мадди как система глубинных убеждений о себе и мире, включающая три взаимосвязанных компонента: вовлеченность (ощущение смысла и значимости происходящего), контроль (убежденность в возможности влиять на исход событий) и принятие вызова (установку рассматривать трудности как потенциально полезные для развития) [15]. В отечественную психологию концепт был введен и развит Д. А. Леонтьевым; в его трактовке жизнестойкость входит в структуру личностного потенциала и неотделима от ценностно-смысловой сферы личности [3]. Как отмечают Д. А. Леонтьев и Е. И. Рассказова, жизнестойкость представляет собой систему убеждений о себе, мире и отношениях с ним, препятствующую возникновению внутреннего напряжения в стрессовых ситуациях [3].

Значение детско-родительских отношений в развитии личности подробно раскрыто в коллективной монографии «Психология детско-родительских отношений», где, в частности, проанализированы психологические особенности воспитания в неполных семьях и принципы психокоррекционной работы с ними [7, с. 175–200]. Роль семейного контекста в становлении названных ресурсов реализуется через два канала — наблюдаемые ребенком модели совладания родителей и совместный опыт организации деятельности [1; 4]. К. Хорни связывала нехватку любви и безопасности в детстве с формированием базальной тревоги, проявляющейся затем в хронической неуверенности взрослого [8]. Вместе с тем исследования показывают, что решающую роль играют качество эмоциональных отношений и наличие хотя бы одного поддерживающего взрослого, а не формальный статус семьи; при этом подростки из благополучных семей демонстрируют более высокий уровень жизнестойкости, чем сверстники из семей в трудных условиях [4]. При отсутствии одного из родителей и одновременном дефиците других значимых взрослых повышается вероятность формирования уязвимой самооценки и дефицитарной жизнестойкости [1; 8; 9].

Организация и методы исследования

Эмпирическую базу составила выборка из 99 респондентов 18–25 лет, проживающих в Москве и Московской области: 50 юношей (50,5 %) и 49 девушек (49,5 %). В группу «полная семья» (49 человек) вошли респонденты, проживающие с родным отцом или поддерживающие с ним регулярный контакт; в группу «неполная семья» (50 человек) — участники, не имеющие контакта с родным отцом, проживающие с отчимом либо не знающие родного отца.

Применялись методики: тест самооценки М. Соренсена (более высокий суммарный балл соответствует более низкому уровню глобальной самооценки); тест жизнестойкости С. Мадди в адаптации Д. А. Леонтьева и Е. И. Рассказовой (шкалы «вовлеченность», «контроль», «принятие риска» и общий показатель); опросник уровня притязаний В. К. Гербачевского; опросник «Стиль саморегуляции поведения» В. И. Моросановой (ССПМ-2020). Сбор данных проводился дистанционно (Google Forms) на добровольной и анонимной основе.

Ввиду значимых отклонений распределений от нормальности (критерии Шапиро-Уилка и Колмогорова-Смирнова) применялись непараметрические методы: коэффициент ранговой корреляции Спирмена и U-критерий Манна-Уитни. Для корреляционного анализа использовалась поправка Бонферрони (скорректированный порог значимости p = 0,0018); содержательно интерпретировались только сильные связи (|r| > 0,50). Расчеты выполнялись в IBM SPSS Statistics 27.

Результаты исследования

Сравнительный анализ по типу семьи. По результатам применения U-критерия Манна-Уитни статистически значимые различия (p < 0,05) между группами из полных и неполных семей выявлены по пяти показателям (таблица 1).

Таблица 1

Значимые различия показателей самооценки и жизнестойкости у респондентов из полных и неполных семей

* Более высокий балл по тесту М. Соренсена соответствует более низкому уровню самооценки.

Респонденты из неполных семей демонстрируют более низкий уровень глобальной самооценки и достоверно более низкие значения всех компонентов жизнестойкости и ее общего уровня. По показателям уровня притязаний и осознанной саморегуляции значимых различий между группами не обнаружено. Тем самым вторая гипотеза исследования подтверждена частично: различия касаются самооценки и жизнестойкости, но не саморегуляции.

Корреляционный анализ по выборке в целом. Самооценка по тесту М. Соренсена образует сильные значимые связи со шкалой «вовлеченность» (r = -0,514), шкалой «контроль» (r = -0,534) и общим уровнем жизнестойкости (r = -0,533) при p < 0,0018. С учетом обратного характера шкалы методики эти коэффициенты означают, что более высокая самооценка закономерно сопряжена с более высокими показателями жизнестойкости. Первая гипотеза исследования подтверждена: связь между самооценкой и жизнестойкостью в юношеском возрасте статистически значима и носит сильный характер.

Корреляционные структуры в группах из полных и неполных семей. Наиболее содержательно значимым результатом исследования является качественное различие корреляционных структур в сравниваемых группах (таблица 2).

Таблица 2

Связи самооценки (тест М. Соренсена) с показателями жизнестойкости в подгруппах (коэффициент корреляции Спирмена)

Примечание. Приведены только коэффициенты, значимые при p < 0,0018 и сильные (|r| > 0,50); знак «-» означает, что связь не достигла указанных критериев.

В группе респондентов из полных семей глобальная самооценка не образовала ни одной значимой сильной корреляции с показателями жизнестойкости. Центральными для структуры значимых связей в этой группе оказались показатели мотивационно-целевой сферы: «оценка своего потенциала», «намеченный уровень мобилизации усилий», а также связи «контроль — планирование» и «настойчивость — вовлеченность».

В группе из неполных семей, напротив, самооценка обнаружила сильные значимые связи со всеми компонентами жизнестойкости: с вовлеченностью (r = -0,587), контролем (r = -0,559), принятием риска (r = -0,542) и общим уровнем жизнестойкости (r = -0,622); последний коэффициент является максимальным по абсолютной величине в данном блоке.

Обсуждение результатов

Подтверждение первой гипотезы согласуется с теоретическими положениями. Человек, позитивно воспринимающий свои возможности, с большей вероятностью ставит значимые цели и сохраняет активность при столкновении с препятствиями, то есть демонстрирует именно то, что С. Мадди описывает как вовлеченность и контроль [15]. Полученные данные соотносятся с концепцией личностного потенциала Д. А. Леонтьева, согласно которой жизнестойкость неотделима от позитивного самоотношения, обеспечивающего готовность личности брать ответственность за собственную жизнь [3]. На эмпирическом уровне результаты воспроизводят паттерн, зафиксированный на подростковых и студенческих выборках разных стран, где самооценка и психологическая устойчивость образуют взаимоподдерживающую структуру, совместно выступающую защитным фактором благополучия [14].

Более высокие показатели самооценки и жизнестойкости у респондентов из полных семей соответствуют представлениям о семье как первичной группе, задающей базовые установки относительно возможности влиять на жизненные события [1; 9]. Наличие двух включенных взрослых фигур расширяет репертуар моделей совладания и обеспечивает более надежное ощущение защищенности и собственной ценности [4]. Отсутствие значимых различий по показателям осознанной саморегуляции согласуется с положением В. И. Моросановой о том, что стиль саморегуляции складывается прежде всего в учебной и профессиональной деятельности и во многом определяется индивидуально-типологическими особенностями [6].

Ключевым результатом следует считать качественное различие корреляционных структур. В полных семьях, где жизнестойкость формируется при наличии эмоциональной поддержки и разнообразных моделей совладания, она в меньшей степени зависит от уровня глобального самоотношения; ведущую роль здесь играют мотивационно-целевые характеристики. В неполных семьях, где внешних опор меньше, именно самооценка приобретает центральную, компенсаторную роль: при позитивном самоотношении молодой человек способен сохранять жизнестойкость даже в условиях дефицита поддержки. Полученное различие перекликается с положением А. Маслоу о том, что неудовлетворенная в детстве потребность в любви и принадлежности может сохранять во взрослой жизни чрезмерную зависимость самоотношения от внешнего одобрения [5], и с представлением К. Хорни о базальной тревоге как источнике хронической неуверенности [8].

К ограничениям исследования относятся поперечный дизайн, не позволяющий судить о направленности связей; неоднородность группы «неполная семья»; региональная специфика выборки; использование только глобального показателя самооценки. Перспективы дальнейшей работы связаны с лонгитюдными схемами, дифференциацией типов семейных ситуаций и применением методик, раскрывающих частные сферы самооценки.

Заключение

1. Между самооценкой и жизнестойкостью в юношеском возрасте существуют сильные статистически значимые связи: более высокая самооценка сопряжена с более высокими показателями вовлеченности, контроля и общего уровня жизнестойкости.
2. Респонденты из полных семей демонстрируют достоверно более высокий уровень самооценки и всех компонентов жизнестойкости по сравнению со сверстниками из неполных семей; по показателям уровня притязаний и осознанной саморегуляции значимых различий не выявлено.
3. Корреляционные структуры групп качественно различаются: в неполных семьях самооценка образует сильные связи со всеми компонентами жизнестойкости и выступает центральным компенсаторным ресурсом устойчивости к стрессу; в полных семьях эту роль принимают показатели мотивационно-целевой сферы. Полученные данные обосновывают целесообразность адресной работы с самооценкой в программах психологического сопровождения молодежи из неполных семей.

Статья подготовлена по материалам выпускной квалификационной работы автора «Связь самооценки и жизнестойкости в юношеском возрасте» (РГГУ, 2026).

Литература:

1. Захаров А. И. Происхождение детских неврозов и психотерапия. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2000. — 448 с.
2. Кон И. С. Психология ранней юности. — М.: Просвещение, 1989. — 254 с.
3. Леонтьев Д. А., Рассказова Е. И. Тест жизнестойкости. — М.: Смысл, 2006. — 63 с.
4. Малкин В., Рогалева Л., Ким А., Хон Н. Жизнестойкость подростков в различных социальных группах // Психология. Журнал Высшей школы экономики. — 2019. — Т. 16, № 3. — С. 482–502.
5. Маслоу А. Г. Мотивация и личность. — 3-е изд. — СПб.: Питер, 2003. — 352 с.
6. Моросанова В. И., Кондратюк Н. Г. Опросник В. И. Моросановой «Стиль саморегуляции поведения — ССПМ 2020» // Вопросы психологии. — 2020. — № 4. — С. 155–167.
7. Психология детско-родительских отношений: коллективная монография / отв. ред. и сост. к. И. Чижова. — М.: РГГУ, 2026. — 338 с.
8. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. — М.: Прогресс; Универс, 1993. — 480 с.
9. Целуйко В. М. Психология неблагополучной семьи. — М.: Владос-Пресс, 2003. — 272 с.
10. Arnett J. J. Emerging adulthood: A theory of development from the late teens through the twenties // American Psychologist. — 2000. — Vol. 55, № 5. — P. 469–480.
11. Baumeister R. F., Campbell J. D., Krueger J. I., Vohs K. D. Does high self-esteem cause better performance, interpersonal success, happiness, or healthier lifestyles? // Psychological Science in the Public Interest. — 2003. — Vol. 4, № 1. — P. 1–44.
12. Kobasa S. C. Stressful life events, personality and health: An inquiry into hardiness // Journal of Personality and Social Psychology. — 1979. — Vol. 37, № 1. — P. 1–11.
13. Leary M. R., Baumeister R. F. The nature and function of self-esteem: Sociometer theory // Advances in Experimental Social Psychology. — 2000. — Vol. 32. — P. 1–62.
14. Liu Q., Jiang M., Li S., Yang Y. Social support, resilience, and self-esteem protect against common mental health problems in early adolescence // Medicine. — 2021. — Vol. 100, № 4. — Article e24334.
15. Maddi S. R. Hardiness: The courage to grow from stresses // Journal of Positive Psychology. — 2006. — Vol. 1, № 3. — P. 160–168.
16. Rosenberg M. Society and the Adolescent Self-Image. — Princeton, NJ: Princeton University Press, 1965. — 326 p.