Формализация прокурорского надзора в современной правоприменительной практике выступает одним из существенных факторов, снижающих эффективность защиты прав личности и ослабляющих правозащитный потенциал прокуратуры. Данное явление выражается в преобладании внешне корректного, процедурно выверенного исполнения надзорных функций при отсутствии устранения выявленных нарушений закона. В условиях формализации надзорная деятельность утрачивает своё содержательное значение и трансформируется в совокупность формальных действий, не направленных на восстановление нарушенных прав и законных интересов граждан, что противоречит конституционному назначению прокуратуры как органа, обеспечивающего верховенство закона и защиту прав личности [3, c. 4].

Формализация прокурорского надзора приводит к постепенной атрофии его правозащитных функций, поскольку надзорные мероприятия сводятся к формальной проверке наличия документов, соблюдения процессуальных сроков и корректности оформления процессуальных актов, без должной оценки их законности и обоснованности. При таком подходе прокурорское реагирование зачастую ограничивается вынесением стандартных актов, не способных повлиять на реальное устранение нарушений. В результате нарушенные права личности либо не восстанавливаются вовсе, либо их защита носит декларативный характер, что подрывает доверие граждан к институту прокуратуры как к действенному механизму государственной защиты.

Особо негативные последствия формализация прокурорского надзора имеет в сфере уголовного судопроизводства. Отсутствие у прокуратуры полномочий по расследованию уголовных дел и, как следствие, недостаток практического следственного опыта у надзирающих прокуроров существенно ограничивают их возможности по осуществлению полноценного надзора за деятельностью органов предварительного расследования. В таких условиях надзор за законностью следственных действий приобретает формальный характер, поскольку прокурор зачастую не способен в полной мере оценить обоснованность принимаемых следователем процессуальных решений и выявить допущенные нарушения. Это создаёт предпосылки для нарушения прав участников уголовного процесса на стадии предварительного расследования, включая право на защиту, право на доступ к правосудию и право на справедливое разбирательство.

Формализация надзора усугубляется и тем обстоятельством, что прокурор лишён возможности самостоятельно возбуждать уголовные дела, что снижает оперативность реагирования на выявленные признаки преступлений. В ряде случаев такая ситуация приводит к утрате доказательств, невозможности своевременного документирования противоправных деяний и, как следствие, к уходу виновных лиц от ответственности. Ограниченность полномочий прокурора также проявляется в отсутствии действенных механизмов воздействия на следователей и должностных лиц, допускающих систематические нарушения закона. Невозможность привлечения таких лиц к ответственности снижает профилактическую роль прокурорского надзора и способствует формированию устойчивой практики правового нигилизма в деятельности правоохранительных органов [4, c. 625].

Формализация прокурорского надзора отрицательно отражается не только на уголовно-процессуальной сфере, но и на общем уровне обеспечения прав личности. При отсутствии реальных рычагов влияния надзорная деятельность прокуратуры утрачивает свою превентивную функцию и перестаёт выступать действенным инструментом предупреждения нарушений прав граждан. Надзор в подобных условиях перестаёт быть механизмом активной правовой защиты и превращается в элемент бюрократической процедуры, ориентированной преимущественно на отчётность и соблюдение формальных показателей эффективности.

Преодоление формализации прокурорского надзора как фактора снижения эффективности защиты прав личности требует комплексного подхода, ориентированного на восстановление его содержательного и правозащитного характера. В первую очередь необходим пересмотр подходов к осуществлению надзорной деятельности, при котором приоритет должен отдаваться не формальному соблюдению процедурных требований, а реальному восстановлению нарушенных прав и законных интересов граждан. Надзорная деятельность прокуратуры должна быть ориентирована на оценку законности и обоснованности принимаемых решений, а не ограничиваться проверкой их внешней процессуальной корректности.

Одним из ключевых направлений решения проблемы формализации является совершенствование полномочий прокурора в сфере уголовного судопроизводства. В условиях, когда прокурор лишён возможности возбуждать уголовные дела и оказывать действенное влияние на ход расследования, его надзор за деятельностью органов предварительного следствия неизбежно приобретает формальный характер. Расширение процессуальных возможностей прокурора, в том числе предоставление ему более эффективных механизмов реагирования на выявленные нарушения, позволит повысить оперативность защиты прав участников уголовного процесса и предотвратить утрату доказательств на ранних стадиях расследования [2, c. 46].

Существенное значение имеет и повышение уровня профессиональной подготовки прокурорских работников, осуществляющих надзор за процессуальной деятельностью следственных органов. Отсутствие практического следственного опыта у прокуроров снижает качество оценки законности следственных действий и ограничивает возможности выявления нарушений прав личности. В этой связи целесообразно усиление практико-ориентированной подготовки прокурорских кадров, в том числе через углублённое изучение уголовно-процессуальных механизмов, анализ типичных нарушений прав участников процесса и формирование навыков правовой оценки сложных процессуальных ситуаций.

Важным направлением преодоления формализации является также усиление ответственности должностных лиц, допускающих систематические нарушения закона. Отсутствие у прокурора реальных рычагов воздействия на следователей и иных должностных лиц снижает профилактическую роль надзора и способствует воспроизводству правонарушений. Формирование действенных механизмов привлечения виновных лиц к ответственности позволит восстановить превентивную функцию прокурорского надзора и повысить дисциплину в деятельности правоохранительных органов.

Кроме того, необходимо изменение подходов к оценке эффективности прокурорской деятельности. Ориентация исключительно на количественные показатели и формальные критерии отчётности стимулирует формализацию надзора и снижает мотивацию к реальному устранению нарушений прав личности. В этой связи целесообразно внедрение качественных критериев оценки надзорной деятельности, отражающих степень фактического восстановления нарушенных прав, устойчивость достигнутых результатов и уровень доверия граждан к органам прокуратуры.

Не менее значимым является укрепление правозащитной направленности прокурорского реагирования. Акты прокурорского реагирования должны носить не шаблонный, а адресный и обоснованный характер, быть ориентированными на устранение конкретных нарушений и предупреждение их повторения. Усиление индивидуального подхода к рассмотрению обращений граждан и надзорных материалов позволит вернуть прокурорскому надзору его активную защитную функцию и повысить эффективность восстановления нарушенных прав личности.

Таким образом, формализация прокурорского надзора представляет собой серьёзную угрозу для реализации правозащитной функции прокуратуры и существенно снижает эффективность защиты прав личности. Ограниченность полномочий прокурора, отсутствие следственного опыта у надзирающих работников и невозможность оперативного реагирования на выявленные нарушения приводят к ослаблению гарантий прав участников правовых отношений и создают условия для произвола со стороны должностных лиц. В конечном итоге формализация надзорной деятельности негативно сказывается на состоянии законности и подрывает доверие общества к государственным институтам защиты прав и свобод человека и гражданина [1, c. 237].

Решение проблемы формализации прокурорского надзора возможно при условии комплексного реформирования как нормативных основ, так и практики надзорной деятельности. Расширение полномочий прокурора, повышение профессионального уровня кадров, усиление ответственности за нарушения закона и переориентация надзора с формальных процедур на реальную защиту прав личности позволят восстановить правозащитный потенциал прокуратуры и укрепить её роль как одного из ключевых институтов обеспечения законности и правопорядка.

Литература:

1. Мешков, А. В. Проблемы прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации / А. В. Мешков. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 49 (391). — С. 237-238. — URL: https://moluch.ru/archive/391/86398.
2. Осинцева К. А. Актуальные проблемы прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина // Актуальные исследования, № 4 (186), 2024, ч. III, C. 46–47.
3. Садыкова Р. Р. Прокурорский надзор в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина // Аллея науки, № 6 (69), 2022. C. 1–9.
4. Смолина А. А., Егоров О. Н. Актуальные проблемы прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина // Вестник науки, № 6 (63), том 1, 2023, C. 620–628.