Институт стадий совершения преступления занимает важное место в системе российского уголовного права, поскольку позволяет дифференцировать уголовную ответственность согласно уровню общественной опасности криминальных действий субъекта в зависимости от степени реализации им преступного умысла [6, с. 7]. Особое значение в этой связи имеет категория покушения на преступление, которая представляет собой наиболее близкую к оконченному преступлению стадию преступной деятельности лица.

Правильная квалификация покушения на преступление имеет принципиальное значение для правоприменительной практики, поскольку ошибки при ее осуществлении могут привести, как к необоснованному ужесточению уголовной ответственности для субъекта, так и к необоснованному смягчению юридических последствий для виновного. Сложность квалификации покушения на криминальное деяние обусловлена необходимостью точного установления объективных и субъективных признаков таких действий лица, а также их адекватного соотнесения с конкретной нормой уголовного закона.

Целью настоящей статьи является анализ правовых основ и особенностей квалификации покушения на преступление, а также выявление некоторых проблемных аспектов, возникающих в правоприменительной практике в этой связи, и попытке их прояснения.

Прежде всего, раскроем понятие и правовую природу покушения на преступление.

В соответствии со ст. 30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам [1].

Из данного законодательного определения рассматриваемого феномена вытекает, что покушение на преступное деяние обладает рядом обязательных признаков. Во-первых, такое покушение возможно исключительно при наличии умысла, причем как прямого, так и косвенного. Во-вторых, действия лица должны быть непосредственно направлены на совершение конкретного криминального деяния, то есть входить в объективную сторону соответствующего состава преступления. В-третьих, преступный результат действий виновного не наступает по причинам, не зависящим от воли этого субъекта [12, с. 51].

Покушение как стадия преступных действий занимает промежуточное положение между приготовлением к преступлению и оконченным преступлением. Его наличие свидетельствует о высокой степени общественной опасности деяния лица, поскольку его преступный умысел уже начал реализовываться в форме действий, создающих реальную угрозу охраняемым уголовным законом общественным отношениям [10, с. 133].

Теперь рассмотрим объективные и субъективные признаки покушения на преступление и их значение для квалификации действий виновного.

Квалификация покушения на преступление предполагает установление как объективных, так и субъективных признаков неоконченного преступления.

С объективной стороны покушение на преступление выражается в действиях или бездействии лица, которые непосредственно направлены на совершение преступления. Критерием «непосредственности» является наличие соответствующих действий виновного в объективной стороне состава преступления, предусмотренного конкретной статьей Особенной части УК РФ.

С субъективной стороны покушение на криминальное деяние характеризуется умыслом лица, направленным на совершение конкретного преступления. При этом обязательным элементом является осознание лицом общественной опасности своих действий и предвидение возможности или неизбежности наступления преступного результата ввиду их осуществления. Отсутствие умысла у лица исключает квалификацию содеянного как покушения на преступление.

Для правильной квалификации покушения на преступное деяние необходимо установить направленность умысла лица на конкретный объект уголовно-правовой охраны и определенный результат. Именно содержание умысла субъекта деяния позволяет определить, на совершение какого именно преступления покушался виновный, и, следовательно, какую норму Особенной части УК РФ следует применять в этом случае [12, с. 52].

Квалификация покушения на преступление осуществляется с обязательным указанием на соответствующую часть статьи 30 УК РФ и статью Особенной части УК РФ, предусматривающую ответственность за конкретное оконченное преступление. Такой подход отражает двойственную правовую природу покушения на преступление, сочетающего в себе признаки, как неоконченного деяния, так и конкретного состава преступления [7, с. 5].

Как отмечает Я. К. Каниди, «покушение представляет собой не только деяние, которое было прекращено по обстоятельствам, которые не зависели от виновного лица, но также и посягательство, результат которого является менее тяжким при условии наличия субъективных ошибок. С учетом вышесказанного можно разделить покушения на два вида, а именно: на реальное и фиктивное» [10, с. 134].

В положениях части 3 статьи 30 УК РФ содержится определение реального покушения, результат которого (в зависимости от того, какова степень реализации преступного умысла) либо не достигнут, либо последствия менее тяжкие, чем те, которые замышлялись, либо преступные действия были исполнены лишь частично.

Реальное покушение может иметь место в случае посягательства на преступления с материальным или формальным составом. В зависимости от того, какова конструкция этих составов, реальное покушение обладает общими и отличительными признаками.

В зависимости от того, какова конструкция состава преступления, «в качестве отличительных признаков реального покушения выступают такие, как:

– полное выполнение всех тех действий, которые предусмотрены положениями диспозиции Особенной части УК РФ в случае покушения на преступление с материальным составом (например, убийство, кража и др.), однако в силу наличия обстоятельств внешнего характера, преступление до конца не доводится, а те преступные последствия, которые были охвачены умыслом, не наступают;

– длительность протекания преступного посягательства в случае покушения на преступление с формальным составом (к которым можно отнести, например, перевозку наркотических средств), однако в силу обстоятельств, которые не зависят от виновного лица, преступное посягательство прерывается и имеет место частичное выполнение преступного действия (бездействия)» [10, с. 135].

Примеры из судебной практики.

1. Суд признал К. виновным в покушении на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ). Судом установлено, что К., распивая спиртные напитки с И., ввиду возникшей ссоры вооружился ножом и нанес потерпевшему множественные удары в жизненно важные области тела. Несмотря на тяжесть ранений, смерть потерпевшего не наступила благодаря своевременно оказанной ему медицинской помощи [2].
2. Д. приобрел наркотическое средство, которое было изъято полицией до момента его реализации. Действия Д. были квалифицированы судом как покушение на незаконное приобретение наркотического средства по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 228 УК РФ [3].

Фиктивное покушение на совершение преступленияпредставляет собоймнимую, иначе говоря, притворную, деятельность лица, внешне похожую на покушение на определенное криминальное деяние, при отсутствии реального намерения субъекта довести преступление до конца . Базовая особенность таких действий, установление которой является необходимым для их правильной квалификации, заключается в отсутствии у лица действительного преступного умысла, несмотря на внешнее сходство с покушением такое деяние. Отсутствие указанного умысла у лица означает отсутствие субъективной стороны преступления. Следовательно, фиктивное покушение на криминальное деяние не влечет за собой уголовной ответственности субъекта. Однако если в ходе фиктивного покушения на преступление лицом совершены другие общественно опасные деяния криминального характера, то уголовная ответственность для этого субъекта может наступить по иным статьям УК РФ [2, с. 6].

Рассуждая о проблемных вопросах квалификации деяния, связанных с категорией «покушение на преступление», необходимо остановиться на следующих моментах.

Как указывает А. И. Лесная, «традиционно выделяется два вида покушения на преступления, а именно: оконченное и неоконченное покушение» [12, с. 54]. Отдельные исследователи высказывают мнение о том, что «дифференциация покушения на оконченное и неоконченное не является удачной в силу того, что любое покушение представляет собой разновидность неоконченного преступления, соответственно, выделение оконченного покушения из неоконченного преступления не представляется логичным» [9, с. 99]. Думается, следует согласиться с этим мнением.

В связи с вышесказанным представляется более целесообразным разделить покушения на преступление на завершенное (при котором виновный убежден, что он сделал все необходимое для окончания преступления, однако преступный результат не наступил по независящим от него обстоятельствам.) и незавершенное (виновный по не зависящим от него обстоятельствам не выполнил всех действий (бездействия), которые считал необходимыми для завершения преступления).

Пример завершенного покушения. Суд признал Т. виновным в совершении действий, умышленно направленных на хищение денежных средств посредством ложного обещания прекращения уголовного преследования. При этом Т. удалось обмануть К. и злоупотребить его доверием. Однако деяние не было доведено до конца по независящим от Т. обстоятельствам. Действия Т. были квалифицированы судом как покушение на мошенничество по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 159 УК РФ [4].

Пример незавершенного покушения. Н., действуя с прямым умыслом на убийство В., начал реализацию преступного намерения, однако не выполнил всех действий, которые считал необходимыми для лишения жизни Ф., поскольку был пресечен третьими лицами. Смерть Ф. не наступила. Суд квалифицировал действия Н. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ [5].

Отдельного внимания заслуживает квалификация так называемого негодного покушения на криминальное деяние, при котором преступный результат не может быть достигнут в силу объективной невозможности (например, использование лицом негодных средств). Несмотря на отсутствие реальной возможности наступления вредных последствий, такие действия субъекта, как правило, подлежат квалификации как покушение на преступление, поскольку характеризуются наличием умысла на совершение конкретного преступного деяния и общественной опасности самого факта такого поведения субъекта [7, с. 8].

Сложности на практике вызывает квалификация покушения на криминальное деяние при наличии квалифицирующих признаков преступления. В подобных случаях квалификация таких действий должна осуществляться с учетом направленности умысла виновного. Если лицо осознавало и желало совершить преступление с квалифицирующими признаками, то содеянное им подлежит квалификации как покушение на соответствующий квалифицированный состав [9, с. 101]. Приведем пример. «Действия К. в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями уголовного закона верно квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку К., действуя в составе группы лиц по предварительному сговору с лицом, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, имея умысел на причинение значительного ущерба, совершила покушение на умышленное уничтожение путем поджога здания военного комиссариата г. о. Подольск Московской области…

Если в результате указанных действий предусмотренные законом последствия не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного, то содеянное при наличии у него умысла на причинение значительного ущерба должно рассматриваться как покушение на умышленное уничтожение чужого имущества (ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК РФ)…

Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что из описательно-мотивировочной части приговора при квалификации действий К. подлежит исключению указание на наличие квалифицирующего признака совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору», поскольку диспозиция ч. 2 ст. 167 УК РФ такого квалифицирующего признака не содержит» [6].

Следует также рассмотреть отграничение покушения на преступление от смежных уголовно-правовых категорий.

Важнейшей задачей правоприменителя при квалификации действий лица является отграничение покушения на преступление от приготовления к преступлению и оконченного преступления.

Приготовление к преступлению характеризуется созданием лицом условий для его совершения и отсутствием непосредственного посягательства на объект уголовно-правовой охраны. В отличие от этого, при покушении на криминальное деяние преступные действия субъекта уже непосредственно затрагивают объект посягательства [8, с. 21].

Отграничение покушения от оконченного преступления осуществляется по моменту наступления всех признаков состава конкретного преступления. Если хотя бы один из обязательных признаков объективной стороны деяния отсутствует, то содеянное следует рассматривать как покушение [10, с. 135].

Четкое разграничение указанных уголовно-правовых институтов имеет принципиальное значение для правильной квалификации криминального деяния и назначения лицу соразмерного наказания.

Выводы

Квалификация покушения на преступление представляет собой сложный и многогранный аналитический процесс, требующий тщательного анализа фактических обстоятельств дела и содержания уголовно-правовых норм. Покушение на криминальное деяние, являясь стадией неоконченного преступления, характеризуется высокой степенью общественной опасности и требует адекватной уголовно-правовой оценки.

Правильная квалификация покушения на преступление обеспечивает, как в процессе расследования преступления, так и в ходе судебного разбирательства, реализацию принципов законности, справедливости и индивидуализации уголовной ответственности.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (редакция от 31.07.2025 года) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2025 года) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
2. Постановление Президиума Московского городского суда от 18.09.2009 года № 44у-275/09 // СПС КонсультантПлюс.
3. Апелляционное определение Калининградского областного суда от 27.08.2013 № 22–1563/13 // СПС КонсультантПлюс.
4. Приговор Ялтинского городского суда Республики Крым 05.12.2022 № 1–567/2022 // СПС КонсультантПлюс.
5. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19 августа 2015 г. № 4-УД15–14 // СПС КонсультантПлюс.
6. Постановление Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.08.2025 № 77–2838/2025 (УИД 50RS0035–01–2024–011483–18) // СПС КонсультантПлюс.
7. Алфеева В. С. Отдельные вопросы квалификации покушения на преступление // Студенческий вестник. 2023. № 47–4 (286). С. 5–8.
8. Борбат А. В., Борков В. Н., Булатов Б. Б. Начало преступления // Российский следователь. 2024. N 10. С. 21–26.
9. Ильин И. В., Шевченко О. А. Проблемы квалификации покушения на преступление // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2018. № 11. С. 99–101.
10. Каниди Я. К. Особенности квалификации покушения на преступление // Прорывные научные исследования как двигатель науки. Сборник статей Международной научно-практической конференции. Уфа: Наука, 2024. С. 133–135.
11. Козлов А. П. Учение о стадиях преступления. Санкт-Петербург: Юридический Центр Пресс, 2002. 353 с.