Личностные особенности, эмоции и музыка тесно переплетены друг с другом: одно влияет на другое. Согласно К. Изарду [8], две или несколько фундаментальных эмоций, комплекс которых может вызываться относительно стабильно и часто, определяют эмоциональную характеристику субъекта, которая может рассматриваться как эмоциональная черта. Ряд других исследований также выдвигают предположение о том, что эмоции активно участвуют в формировании нашей личности [9], [16]. А когда мы слушаем музыку, то действительно воспринимаем и переживаем широкий спектр эмоций. Природа этих эмоций и их переживаний, в свою очередь, помогает сформировать наш музыкальный вкус, понимаем мы это или нет [4]. Этот процесс также можно рассматривать как циклический: личность не только формирует предпочтения, но и подтверждает себя через потребляемый контент: люди выбирают музыку, которая усиливает и отражает их личность, отношения и эмоции [17]. Это также было отмечено в работах Дж. Рентфроу: за счёт резонанса музыкального вкуса с представлениями о себе человек укрепляет собственную идентичность (подтверждает свои ценности, интересы, черты характера) и сигнализирует об этом окружающим [12], [18].
Идея о том, что музыкальный вкус человека может быть связан с его личностью, возникла в начале 1950‑х годов [2]. Именно благодаря Рэймонду Кеттеллу впервые на эмпирическом уровне попытались проверить идею о том, что музыкальные предпочтения человека связаны с его личностными особенностями. Он совместно с Андерсоном исходил из того, что музыкальные предпочтения могут «заглянуть» в бессознательные аспекты личности — потребности, импульсы, желания, которые не всегда видны при обычных личностных опросниках. Сам подход не получил широкого признания в дальнейшем, так как современная психология сфокусировалась на поиске взаимосвязей музыкальных предпочтений с явными чертами личности, а не бессознательными. Так, в 2003 году Дж. Рентфроу и С. Гослинг создали интеракционистскую модель, предполагающую, что черты личности задают предрасположенность к определённым музыкальным выборам, а прочие ситуативные факторы модулируют этот выбор в моменте. Отобрав из 66 жанров 14, они создали опросник STOMP, где участники оценивали 14 жанров по 7‑балльной шкале Лайкерта (от «совсем не нравится» до «очень нравится»). Результаты сгруппировали по 4 факторам: рефлексивное/сложное (блюз, джаз, классика), интенсивное/бунтарское (рок, альтернатива), оптимистичное/конвенциональное (кантри, саундтреки, поп, религиозная музыка) и энергичное/ритмичное (рэп/хип‑хоп, соул/фанк, электроника). Позже Дж. Рентфроу поставил под сомнение свой метод опоры исключительно на жанры, так как это весьма расплывчатое понятие: внутри одного жанра могут быть очень разные по настроению и структуре музыкальные композиции, а похожие по звучанию, наоборот, могут категоризироваться по разным жанрам. Ввиду этого в 2012 году Дж. Рентфроу разработал вместе с командой сотрудников совершенно новую модель MUSIC (Mellow — сочное, мягкое, нежное; Unpretentious — простое, незатейливое; Sophisticated — утончённое, изысканное; Intense — активное, мощное; Contemporary — современное). В данной модели авторы стали в большей мере опираться на акустические и стилистические характеристики: темп, тональность, плотность аранжировки, тип вокала, ритмическую сложность и т. д. [12]. Это позволило лучше улавливать именно музыкальные свойства, которые и коррелируют с личностными чертами: так, фактор Mellow был связан с доброжелательностью и эмоциональной стабильностью, Unpretentious — с добросовестностью и меньшей открытостью опыту, Sophisticated — с открытостью опыту, Intense — с экстраверсией и иногда с более высоким нейротизмом. Фактор Contemporary также связан с повышенной экстраверсией и нейротизмом, что может отражать ориентацию на актуальные культурные тренды и социальную вовлечённость. В целом, действительно, в ряде статей можно выделить следующие взаимосвязи:
Открытость опыту коррелирует с интересом к сложной, когнитивно насыщенной музыке (джаз, классика, этническая) и с большей вариативностью жанровых предпочтений. В исследованиях это связывают с тем, что такая музыка предлагает богатый когнитивный и эмоциональный опыт, стимулирует воображение. Для них также более характерна склонность к музыке с низкой возбуждающей способностью (медленный темп, мягкие тембры) в сочетании с положительной валентностью (тёплая, умиротворяющая, вдохновляющая атмосфера) [13], [5], [3].
Добросовестность: часто обнаруживается отрицательная или слабая связь с интенсивными, бунтарскими стилями (рок, альтернатива, хеви‑метал). Люди с высокой добросовестностью могут избегать слишком хаотичной, агрессивной или нарушающей нормы музыки, предпочитая более структурированные и предсказуемые формы (кантри, фолк) [7].
Доброжелательность положительно коррелирует с мягкой, успокаивающей музыкой (кантри, фолк, поп‑музыка, саундтреки, религиозная музыка). Возможно, такая музыка поддерживает просоциальные эмоции и создаёт ощущение общности.
Экстраверсия, как уже было описано ранее, коррелирует с факторами «энергичное и ритмичное» или «современное», для которых характерны быстрый темп, яркие ритмы, электронные звуки (рэп, фанк, соул, современная поп‑музыка), а также с выбором простых по структуре, но ритмичных композиций [11]. Если рассматривать черту личности «экстраверсия» как одну из темпераментальных характеристик, то к похожим выводам пришла также О. А. Комиссарова и др.: согласно результатам исследования, люди с экстравертивными типами темперамента предпочитают более быструю, громкую и динамичную музыку, в отличие от людей с интровертивными типами темперамента [15].
Нейротизм может коррелировать как с интенсивной, «тяжёлой» музыкой (рок, метал), так и с «мягкой», успокаивающей мелодией. Исследователи предполагают, что внутри группы с высоким нейротизмом есть две подгруппы: одни используют mellow‑музыку как инструмент регуляции, другие — интенсивную, чтобы «выпустить пар» [10], [6], [1].
Таким образом, теоретический анализ показывает сложную взаимосвязь между личностными чертами, эмоциональными реакциями и музыкальными предпочтениями. Однако, как было верно отмечено, многие исследования в основном опираются на жанровую классификацию музыки, что не позволяет в полной мере раскрыть динамику этого феномена. В данном исследовании была предпринята попытка обнаружить подобные взаимосвязи не только с жанровыми предпочтениями, но и с такими характеристиками музыкальных композиций, как темп и субъективная эмоциональная окраска. Так, исследование носило корреляционный, сравнительный и лонгитудинальный характер. Теоретико-методологическая база исследования опирается на современные подходы к изучению взаимосвязи личностных характеристик и музыкальных предпочтений. Дизайн включал два этапа: одномоментное обследование с использованием опросника BFI-2-S для диагностики черт личности, а также многократное анкетирование (6 замеров, 2 раза в неделю в течение 3 недель) с помощью авторской анкеты, направленной на фиксацию актуальных музыкальных предпочтений (эмоциональные, темповые и жанровые характеристики) в естественных условиях. Выбор дней опроса (вторник и суббота) был обусловлен стремлением охватить различные эмоциональные состояния, связанные с учебной и досуговой активностью. Так, подобный дизайн исследования позволил зафиксировать динамическую природу музыкальных предпочтений.
В исследовании принял участие 61 человек: студенты 1-го и 4-го курсов бакалавриата по направлению «Психология» и студенты 1-го курса магистратуры по направлению «Психологическое консультирование» филологического факультета РУДН. Участие было добровольным и безвозмездным. Состав выборки: 51 девушка и 10 юношей в возрасте от 18 до 24 лет. Общее количество заполненных анкет с выбором музыки составило 359. Общее количество проанализированных примеров музыкальных композиций — 741.
Методиками исследования являются: опросник BFI-2-S (Big Five Inventory-2 Short) — краткая версия методики О. Джона и К. Сото, адаптированная для русскоязычной выборки С. А. Щебетенко, А. Ю. Калугиным и А. М. Мишкевич; а также авторская анкета музыкальных предпочтений, состоящая из двух частей: 1) выбор от 1 до 3 эмоциональных характеристик из списка, основанного на факторной модели эмоций, вызываемых музыкой [14]: «Мощная», «Радостная», «Нежная», «Возвышенная», «Удивительная», «Спокойная», «Ностальгическая», «Грустная», «Напряженная»; 2) приведение 1–3 конкретных примеров музыкальных композиций (автор и название), соответствующих выбранным характеристикам. Также фиксировался ответ «нет желания слушать музыку».
Обработка данных анкеты включала бинарное кодирование выбранных эмоциональных характеристик. Для каждой упомянутой композиции определялся темп (в ударах в минуту, УВМ) с использованием ресурсов tunebat.com, chordify.net, Musescore, а также программных средств (Steinberg Cubase 14 Pro). Жанр определялся на основе классификации, указанной в книге Н. Гассер [5] с использованием баз данных discogs.com. Темповые показатели были сгруппированы в диапазоны (от 51–60 УВМ, 61–75 УВМ, 76–90 УВМ, 91–110 УВМ, 111–130 УВМ, 131–155 УВМ, 156–180 УВМ), жанры категоризированы как классика, электроника, хип-хоп, джаз, поп, рок, саундтрек, этническая музыка. Обработка данных проводилась в программах IBM SPSS Statistics 22, Jamovi 2.3.18 и MS Excel. Применялись следующие методы: регрессия Пуассона, отрицательная биномиальная регрессия.
Результаты исследования: экстраверсия продемонстрировала наиболее устойчивые и множественные ассоциации с музыкальными предпочтениями. Выявлена отрицательная связь у напряженной музыки (B = –0,020; Exp(B) = 0,980; 95 % ДИ [0,964; 0,997]; p = 0,021), означающее, что при увеличении уровня экстраверсии на 1 балл ожидаемая частота выбора напряжённой музыки снижается примерно на 2,0 %. Также отрицательная связь присутствует у саундтрека (B = –0,021; Exp(B) = 0,979; 95 % ДИ [0,961; 0,997]; p = 0,026): увеличение экстраверсии на 1 балл снижает частоту выбора саундтреков на 2,1 %. У радостной музыки обнаружена положительная связь (B = 0,016; Exp(B) = 1,016; 95 % ДИ [1,001; 1,032]; p = 0,040). Рост экстраверсии на 1 балл ассоциирован с увеличением частоты выбора радостной музыки на 1,6 %; у джаза также присутствует положительный эффект (B = 0,022; Exp(B) = 1,022; 95 % ДИ [1,002; 1,043]; p = 0,032): повышение экстраверсии на 1 балл связано с ростом частоты прослушивания джаза на 2,2 %. У хип-хопа также можно проследить положительный эффект (B = 0,016; Exp(B) = 1,016; 95 % ДИ [1,003; 1,029]; p = 0,018): рост экстраверсии на 1 балл повышает частоту прослушивания хип-хопа на 1,6 %. Таким образом, экстраверсия оказалась связана с предпочтением более энергичных и социально ориентированных жанров (радостная, хип-хоп, джаз), — что, в целом, было не раз показано в ряде предыдущих исследованиях, — а также с избеганием «фоновых», интроспективных или напряжённых стилей (напряжённая музыка, саундтрек). Добросовестность показала значимые эффекты в двух случаях: положительная связь у джаза (B = 0,032; Exp(B) = 1,032; 95 % ДИ [1,009; 1,056]; p = 0,006). Повышение добросовестности на 1 балл ассоциировано с увеличением частоты прослушивания джаза на 3,2 %; отрицательная связь у классической музыки (B = –0,021; Exp(B) = 0,979; 95 % ДИ [0,959; 0,999]; p = 0,044). Рост добросовестности на 1 балл снижает частоту выбора классической музыки примерно на 2,1 %. Эти результаты указывают на то, что добросовестные слушатели несколько чаще обращаются к джазу и реже — к классике, хотя величина эффектов невелика. Касательно нейротизма, доброжелательности и открытости опыту, не было обнаружено статистически значимых связей в отрицательной биномиальной модели ни с одной из исследованных музыкальных характеристик (все p > 0,05). При этом в пуассоновской модели эти черты демонстрировали ряд значимых эффектов (например, нейротизм с напряжённой музыкой, доброжелательность со спокойной музыкой и темповыми диапазонами, открытость опыту с мощной музыкой и классикой), однако все они не подтвердились при переходе к отрицательной биномиальной регрессии, что свидетельствует о том, что первоначальные значимости были обусловлены передисперсией данных, а не реальным эффектом.
Таким образом, проведённое исследование вносит определённый вклад в понимание сложной взаимосвязи между личностными характеристиками и музыкальными предпочтениями. Стоит отметить, что дизайн данного исследования был ограничен маленькой выборкой (N=61, преимущественно студенты‑психологи), а также потенциальными неточностями в определении темпа композиций: это снижает обобщающую способность результатов и требует осторожности при экстраполяции выводов на более широкие популяции. Перспективными направлениями будущих исследований могут стать расширение выборки с включением респондентов разных социально-демографических групп; разработка методик анализа музыкальных произведений с учётом их тембральных особенностей, тонально-гармонических структур, аккордовых прогрессий и прочих объективных характеристик; анализ динамики изменений музыкальных предпочтений в зависимости от эмоциональных, личностных, ситуативных и прочих факторов.
В завершение стоит сказать, что выявленные связи, как и в любом подобном исследовании, отражают лишь общие тенденции, а не жёсткие детерминированные правила: несмотря на определённые паттерны (например, роль экстраверсии в выборе энергичной музыки), они не исключают влияния ситуативных, индивидуальных и социокультурных факторов. Результаты могут служить ориентировочной основой для рекомендательных систем: учёт устойчивых личностных паттернов способен повысить релевантность рекомендаций, снизить срабатывание защитных механизмов при восприятии контента и улучшить эмоциональную совместимость материала с пользователем. В перспективе это может повысить эффективность инструментов поддержки психологического благополучия, основанных на персонализированном подборе музыки.
Литература:
1. Boccia I. Associations between personality traits and music preference //Undergraduate Psychology Research Methods Journal. — 2020. — Т. 1. — №. 22. — С. 2.
2. Cattell R. B., Anderson J. C. The measurement of personality and behavior disorders by the IPAT Music Preference Test //Journal of Applied Psychology. — 1953. — Т. 37. — №. 6. — С. 446.
3. Cohrdes C. et al. Tune yourself in: Valence and arousal preferences in music-listening choices from adolescence to old age //Developmental Psychology. — 2017. — Т. 53. — №. 9. — С. 1777.
4. Gasser N. Why You Like It: The Science & Culture of Musical Taste. — Macmillan+ ORM, 2019.
5. Greenberg D. M. et al. Personality predicts musical sophistication //Journal of Research in Personality. — 2015. — Т. 58. — С. 154–158.
6. Greenberg D. M. et al. The song is you: Preferences for musical attribute dimensions reflect personality //Social Psychological and Personality Science. — 2016. — Т. 7. — №. 6. — С. 597–605.
7. Greenberg D. M. et al. Universals and variations in musical preferences: A study of preferential reactions to Western music in 53 countries //Journal of personality and social psychology. — 2022. — Т. 122. — №. 2. — С. 286.
8. Izard C. E. Patterns of emotions: A new analysis of anxiety and depression. — Academic Press, 2013.
9. Malatesta C. Z. in the Development and Organization of //Socioemotional development. — 1990. — Т. 36. — С. 1.
10. Miranda D., Blais-Rochette C. Neuroticism and emotion regulation through music listening: A meta-analysis //Musicae Scientiae. — 2020. — Т. 24. — №. 3. — С. 342–355.
11. Nave G. et al. Musical preferences predict personality: Evidence from active listening and Facebook likes //Psychological science. — 2018. — Т. 29. — №. 7. — С. 1145–1158.
12. Rentfrow P. J., Goldberg L. R., Levitin D. J. The structure of musical preferences: a five-factor model //Journal of personality and social psychology. — 2011. — Т. 100. — №. 6. — С. 1139.
13. Setti F., Kahn J. H. Evaluating how facets of openness to experience predict music preference //Musicae Scientiae. — 2024. — Т. 28. — №. 1. — С. 143–158.
14. Zentner M., Grandjean D., Scherer K. R. Emotions evoked by the sound of music: characterization, classification, and measurement //Emotion. — 2008. — Т. 8. — №. 4. — С. 494.
15. Байгужина О. В. и др. Психологическая структура темперамента у студентов с различным уровнем волевой саморегуляции //Психология. Психофизиология. — 2024. — Т. 17. — №. 4. — С. 116–123.
16. Веселова Е. К., Коржова Е. Ю. Роль высших эмоций в становлении личности // АНИ: педагогика и психология. 2024. № 4 (49).
17. Киселева С. Д. Влияние характеристик личности на музыкальные предпочтения //Молодой ученый. — 2017. — №. 19. — С. 276–279.
18. Козловский В. В., Ткачук Д. В. Музыкально-художественные вкусы в личностном самоопределении молодежи //Социодинамика. — 2020. — №. 10. — С. 31–45.
