Стремительное развитие цифровых технологий и глубокое проникновение мобильной связи во все сферы жизнедеятельности общества привели к тому, что портативные средства коммуникации стали важнейшим элементом социального взаимодействия. Как неоднократно подчеркивалось в профильной литературе, повседневность современного гражданина неразрывно связана с использованием сотовых телефонов и выходом в Интернет. В подобном контексте для нужд расследования уголовных дел критическую значимость приобретает не только смысловое наполнение переговоров, но и сам факт технического контакта между конкретными устройствами. Этим обусловлен повышенный интерес правоохранительных органов к получению биллинговых сведений. По справедливому замечанию В. А. Мещерякова, «именно сведения операторов мобильной и стационарной связи относительно фактов и длительности переговоров, а также географической локализации абонентов в момент вызовов превращаются в наиболее затребованную базу для построения доказательств» [3, с. 240].

Вместе с тем, кажущаяся простота процедуры, которая на практике зачастую сводится к банальному направлению запроса и ожиданию справки [1, с. 101], таит в себе множество подводных камней. И доктрина, и правоприменение регулярно сталкиваются с неразрешенными тактико-процессуальными дилеммами. Это провоцирует систематические ошибки со стороны следователей и дознавателей, способные полностью обесценить собранные материалы. Цель данного исследования заключается в систематизации тактических аспектов анализируемого следственного действия и разборе типичных следственных упущений. Это позволит наметить пути их преодоления, сохраняя при этом строгий баланс между задачами уголовного судопроизводства и конституционным правом граждан на тайну связи (ст. 23 Конституции РФ).

Для выстраивания грамотной тактики необходимо первоначально определиться с правовой природой рассматриваемого института. До введения в 2010 году статьи 186.1 в УПК РФ (Федеральный закон № 143-ФЗ) правоохранители добывали подобные сведения путем направления обычных запросов или проведения выемки в порядке ст. 183 УПК РФ [1, с. 101]. Закрепление отдельной нормы придало этой процедуре самостоятельный статус, однако научные дискуссии о ее истинной сущности не утихают до сих пор.

Ввиду ярко выраженной технической специфики данного действия, мнения ученых разделились. Радикальную позицию занимает Б. Т. Безлепкин, «никакого нового следственного действия здесь не появляется: следователь не выполняет процессуальных операций по обнаружению, «извлечению» и фиксации доказательств, а лишь получает документальные доказательства по требованию органа расследования; истребование надлежаще оформленной доказательственной информации у компетентной организации и личное производство регламентированного УПК следственного действия ученый расценивает как принципиально несхожие способы доказывания, ошибочно совмещенные законодателем в статье 186.1 УПК РФ» [4, с. 221]. Близкую точку зрения разделяет С. А. Шейфер, подчеркивающий, что закон лишь формализовал распространенную практику запроса детализации, не наделив ее познавательными признаками, присущими следственным действиям [4, с. 221–222].

Иной подход предлагает В. Ю. Стельмах. Он относит данную процедуру к технико-специальным следственным действиям, состоящим из двух независимых этапов: процессуальной активности следователя и технико-аналитической работы оператора связи [4, с. 221]. Развивая эту мысль с опорой на труды А. С. Князькова, О. Ю. Антонов доказывает, что изучение полученных биллинговых выгрузок по своей сути является полноценным следственным осмотром, что прямо коррелирует с ч. 5 ст. 186.1 УПК РФ [4, с. 222]. Таким образом, процедура носит ярко выраженный комплексный характер: она включает в себя организационно-обеспечительные меры по истребованию данных и последующий аналитический осмотр поступившего массива информации. Мы полностью разделяем концепцию комплексной природы, так как именно она диктует необходимость разработки специфических тактических рекомендаций для каждого из этапов.

Важнейшим условием законности выступает терминологическая точность. Опираясь на положения Федерального закона «О связи» (№ 126-ФЗ), абонентом признается лицо, заключившее договор с оператором. Однако фактически устройством может пользоваться совершенно другой человек. В связи с этим М. В. Старичков предлагает использовать более корректный термин «пользователь услугами связи» [1, с. 101–102]. Кроме того, технически фиксируются контакты не между людьми, а между конкретными SIM-картами (номерами) и оконечным оборудованием (устройствами), что также требует предельной точности в формулировках процессуальных документов [1, с. 102].

На этапе подготовки следователь должен оценить реальную необходимость в получении биллинга. Решение принимается на основе следственного опыта и имеющихся версий [1, с. 102]. Вескими основаниями обычно выступают: специфика преступления (дистанционные мошенничества, киберпреступления), факт хищения телефона, а также необходимость проверки алиби или выявления круга соучастников. При этом, как отмечает Е. В. Лакеева, данное действие носит субсидиарный характер: к нему следует прибегать, когда иными путями получить информацию невозможно [2, с. 582].

Определившись с необходимостью, правоприменитель обязан четко сформулировать параметры запроса. Стандартный набор включает дату, время, продолжительность звонков, номера собеседников, тип соединения, геолокацию (идентификаторы базовых станций) и объемы интернет-трафика [1, с. 102, 104]. Важным правовым ориентиром здесь служит Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 № 19, которое прямо разрешает судам санкционировать получение сведений об IMEI-кодах и координатах приемопередающих станций [2, с. 583].

Именно на этапе формулирования задания кроется одна из главных ошибок является некорректное определение объема запрашиваемых данных. Зачастую потребности следствия выходят за рамки исчерпывающего перечня, обозначенного Верховным Судом. Для решения этой проблемы Е. В. Лакеева предлагает скорректировать п. 24.1 ст. 5 УПК РФ, разрешив истребовать любую информацию об абоненте, хранящуюся у провайдера [2, с. 585]. Поддерживая данную инициативу, следует оговориться, что расширение полномочий не должно превращаться в бесконтрольный сбор данных, нарушающий критерии относимости доказательств.

Другой грубой ошибкой является попытка получить тексты SMS-сообщений в рамках ст. 186.1 УПК РФ. М. В. Старичков обоснованно указывает, что содержание переписки относится к почтово-телеграфным отправлениям, доступ к которым регламентирован ст. 185 УПК РФ [1, с. 102]. Игнорирование этого разграничения неминуемо влечет признание доказательств недопустимыми.

В сложных следственных ситуациях целесообразно проводить предварительный осмотр местности с использованием специализированного ПО (например, Netmonitor) для оценки радиоэлектронной обстановки. Это позволяет выявить все базовые станции в конкретном квадрате, их азимуты и время задержки сигнала [4, с. 223]. М. А. Гудкова при этом считает целесообразным проводить данное действие в те же часы суток, что и проверяемое событие, ведь распределение нагрузки на базовые станции и площадь их покрытия на протяжении суток заметно колеблются [4, с. 223]. Игнорирование такого предварительного осмотра ведет к неполноте собираемых данных [3, с. 242].

Особую сложность представляет проблема запросов в отношении «неопределенного круга лиц» (так называемый дамп базовых станций по месту преступления). Противники такого подхода апеллируют к массовому нарушению конституционных прав граждан. Сторонники же указывают на отсутствие в УПК РФ прямого запрета и высокую эффективность метода при раскрытии тяжких преступлений [1, с. 104]. На наш взгляд, компромиссным решением является предоставление суду результатов предварительных радиоизмерений и запрос разрешения не на конкретные вышки, а на определенный географический район совершения деяния. Это минимизирует риск несанкционированного доступа к трафику посторонних лиц [3, с. 242].

Отдельно стоит упомянуть проблему территориальной подсудности. Вопреки ч. 2 ст. 165 УПК РФ, предписывающей обращаться в суд по месту производства следствия, на практике ходатайства часто направляются по месту нахождения оператора связи или месту совершения деяния [1, с. 103]. Также следователи нередко забывают делать в постановлении отметку о необходимости проведения закрытого судебного заседания.

Резюмируя вышеизложенное, можно выделить следующий комплекс типичных ошибок: восприятие процедуры как простой технической формальности; смешение правовых режимов ст. 185 и 186.1 УПК РФ; ошибки в определении оператора (без учета услуги перенесения номеров MNP); неверный выбор хронологических рамок; слабая мотивировка ходатайств; пренебрежение радиоразведкой местности; формальный осмотр полученных таблиц без применения средств визуализации и аналитики; а также переоценка результатов биллинга без их подкрепления иными доказательствами, связывающими телефон с конкретным подозреваемым.

Минимизация указанных упущений возможна путем тщательного планирования, обязательного привлечения IT-специалистов на этапе подготовки запросов и внедрения систем автоматизированного анализа больших данных. Реализация предложенных рекомендаций позволит повысить качество предварительного следствия, обеспечив надежное формирование доказательственной базы при строгом соблюдении конституционных прав граждан.

Литература:

1. Старичков М. В. Тактико-криминалистические аспекты получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2018. № 4.
2. Лакеева Е. В. Процессуальные и организационные аспекты подготовки к получению информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами // Право и управление. 2026. № 4.
3. Антонов О. Ю. Принципы получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2021. № 1.
4. Антонов О. Ю. Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами в России: сущность, этапы и пути совершенствования тактического обеспечения // Вестник Томского государственного университета. 2020. № 459.
5. Антонов О. Ю. Принципы получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2021. № 1.
6. Гилязов Р. Р. Особенности получения криминалистически значимой информации в ходе проведения осмотра средств сотовой подвижной связи // Пробелы в российском законодательстве. 2015. № 6.