Мобильные устройства давно перестали быть просто средствами коммуникации. Сегодня смартфон — это хранилище биометрии, геолокации, финансовых транзакций, переписки в мессенджерах и так далее. Для криминалистики он стал идеальным источником доказательств, но одновременно — и источником процессуальных конфликтов. С одной стороны, следователь стремится изъять гаджет как можно быстрее, пока данные не удалены дистанционно. С другой стороны, закон требует жёсткого соблюдения процедур, нарушение которых мгновенно обесценивает всю цифровую улику [1].

Правовой основой является ст. 164.1 УПК РФ [2], введённая ФЗ от 27.12.2018 г. № 533-ФЗ [3]. Именно она установила специальный режим для изъятия электронных носителей информации. Ключевым требованием является участие специалиста при изъятии. Законодатель исходил из логики, что следователь, даже самый опытный, не обязан разбираться в технических тонкостях работы операционных систем, шифрования и удалённого доступа. Его задачей является сохранение данные в неизменном виде, предотвращение удаления данных с телефона, фиксация уникальных идентификаторов устройства.

Проблема здесь заключается в том, что на практике эта норма работает далеко не идеально. Судебная практика последних годов демонстрирует разброд. Одни суды признают отсутствие специалиста грубым нарушением, другие — нет.

Другая процессуальная проблема связана с судебным порядком доступа к содержимому телефона. В следственной практике до сих пор дискутируется вопрос: нужно ли отдельное судебное решение для осмотра мобильного устройства? С одной стороны, в Определении Конституционного Суда РФ от 24.06.2021 № 1364-О разъяснено, что проведение осмотра и экспертизы информации с устройств, уже изъятых в ходе следственных действий, не требует специального судебного решения [4]. С другой стороны, существует риск нарушения конституционной тайны переписки, закреплённой в ст. 23 Конституции РФ, если речь идёт о доступе к сообщениям в мессенджерах [5]. Ряд процессуалистов настаивают на том, что осмотр сообщений возможен только по судебному решению, аналогично контролю и записи переговоров. Этот пробел законодательства остаётся неурегулированным, и каждое следственное действие, касающееся данного вопроса является потенциальной почвой для апелляции.

Техническая сторона вопроса не менее проста. Специалист при изъятии обязан обеспечить «цепочку владения» доказательством. Это означает, что с момента изъятия устройства до момента передачи его эксперту информация должна оставаться неизменной. На практике это требует: перевода телефона в режим полёта, чтобы не пришла команда удалённого стирания, извлечения SIM-карт, помещения гаджета в пакет Фарадея, блокирующий радиосигналы. Всё это должно быть подробно отражено в протоколе. Небольшая процессуальная ошибка приводит к тому, что защита получает аргумент, что данные могли быть подброшены или изменены дистанционно уже после изъятия.

Современный арсенал средств для анализа мобильных устройств довольно обширный. В распоряжении экспертов находятся программно-аппаратные комплексы UFED, XRY, «Мобильный криминалист» и другие. Они позволяют не только извлечь активные данные, но и восстановить удалённую информацию, обойти блокировку экрана, получить доступ к зашифрованным разделам памяти [6].

Отдельной проблемой являются устройства Apple, чьи протоколы защиты опережают их конкурентов. На данный момент существуют аппаратные решения, позволяющие подобрать пароль к смартфонам Apple, путём «взлома» устройства. Однако вопрос о допустимости использования таких инструментов в рамках уголовного судопроизводства остаётся открытым: не нарушает ли «взлом» телефона права владельца?

Тактические же проблемы могут возникнуть ещё на этапе принятия решения об изъятии. Согласно ч. 2 ст. 164.1 УПК РФ, владелец устройства вправе потребовать копирования информации на другой носитель. Это важная гарантия для предпринимателей и обычных граждан, ведь изъятие корпоративного ноутбука или личного смартфона может парализовать работу или повседневную жизнь. Однако на практике следователи крайне неохотно идут на копирование, ссылаясь на отсутствие технической возможности или риск повреждения данных. Защита должна фиксировать каждый отказ, так как это повод для жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ и аргумент для исключения доказательства в суде.

Ещё одной тактической проблемой является разграничение изъятия носителя целиком и копирование информации, а также привлечение специалистов для их анализа. В научной литературе отмечается, что для уголовного дела ценность представляет не само устройство, а информация, находящаяся в нём. Однако на практике суды могу исходить из другой логики. Если изымается системный блок или ноутбук в сборе, суд может решить, что специалист не нужен, так как следователь своими глазами видит корпус, кнопки, экран, а для этого достаточно общих криминалистических знаний. Логика здесь должна быть противоположной: чем сложнее и многофункциональнее устройство, тем выше риск повредить данные при неквалифицированном обращении.

Некоторые авторы предлагают ограничить обязательное участие специалиста только теми случаями, где следователь действительно некомпетентен. Однако следователь по определению не компетентен в вопросах, требующих специальных познаний. Наиболее разумной представляется позиция, при которой специалист обязателен всегда, когда есть риск утраты или повреждения информации.

Смоделируем ситуацию: В ходе обыска у подозреваемого в мошенничестве изъят iPhone. Специалист не приглашён, а телефон просто был помещён в бумажный конверт. В ходе транспортировки на телефон поступают сообщения, которые автоматически сохраняются. На экспертизу устройство поступает уже с изменённым состоянием памяти. Защита заявляет ходатайство об исключении протокола изъятия и всех последующих экспертиз как полученных с нарушением ст. 164.1 УПК РФ.

Цифровая криминалистика на данный момент представляет собой противостояние между технологическим прогрессом и процессуальным консерватизмом. Судебная практика пока не выработала единого подхода. Требования закона трактуются по-разному в зависимости от категории дела и конкретного судьи.

На данный момент необходимо либо наличие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, унифицирующего применение ст. 164.1 УПК РФ по всем без исключения уголовным делам, либо внесение изменений в саму статью, исключающих двусмысленность, что позволит стороне обвинения с большей эффективностью аргументировать свои доводы и соблюдать установленную законом процессуальную форму.

Литература:

1. Цифровая криминалистика: учебник для вузов / под редакцией В. Б. Вехова, С. В. Зуева. — 3-е изд., перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2026. — 485 с.
2. «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 09.04.2026)
3. Федеральный закон «О внесении изменений в статьи 76.1 и 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 27.12.2018 N 533-ФЗ (последняя редакция)
4. Определение Конституционного Суда РФ от 24 июня 2021 г. № 1364-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Фомина Евгения Петровича на нарушение его конституционных прав статьями 93, 176, 177 и частью второй статьи 184 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”
5. «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)
6. Байчорова А. Т. Современные технологии в криминалистике: цифровая криминалистика и искусственный интеллект в расследованиях / А. Т. Байчорова. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2025. — № 14 (565). — С. 247.