The article investigates the principle of estoppel from its Anglo-Norman origins as well as its development in English law and the specifics of its application in Russian judicial practice.

Keywords: estoppel, Anglo-Norman language, evolution, Anglo-Saxon law, Russian law.

Принцип эстоппеля (от англ. estoppel ) возник в рамках англосаксонской правовой традиции и по сей день остается рабочим правовым инструментом защиты от противоречивого поведения участников судебных разбирательств. В основе его лежит запрет ссылаться на факты или обстоятельства, несовместимые с тем, что сторона прежде заявляла или совершала.

Интерес к этой теме в российском контексте объясним, ведь число дел, где суды обращаются к данному принципу для пресечения злоупотреблений, заметно выросло. Отсюда и возникает вопрос: насколько хорошо мы понимаем, откуда этот принцип вообще взялся и что за ним стоит исторически?

Задача настоящего исследования состоит в том, чтобы проследить эволюцию эстоппеля от его англо-нормандских корней до современных форм, в том числе в российской судебной практике. Путь, надо сказать, неблизкий.

Историко-этимологический анализ открывает доступ к логике самого принципа: именно через связь между отдельными этапами его развития становится понятно, почему он устроен именно так, а не иначе. Введение суда присяжных заседателей, постепенный отказ от средневековых способов получения доказательств, выдвижение письменных актов на центральное место в процессе принятия решений — все это вместе и формирует ту классификацию эстоппелей, которую мы сегодня считаем традиционной (зафиксирована в начале XVII века лордом Э. Коком и соавторами [1]).

Суды справедливости ( courts of equity ) расширили сферу применения эстоппеля на ситуации, где поведение стороны расходится с теми ожиданиями, которые она сама же и породила, а другая сторона на эти ожидания вполне разумно опиралась. Надо сказать, эта классификация получила широкое распространение в юридической науке, включая труды Уильяма Сирла Холдсворта (William Searle Holdsworth) [2], английского историка права, профессора кафедры английского права в Оксфордском университете на рубеже XIX и XX веков.

Корни принципа эстоппеля восходят к периоду среднеанглийского языка, который сформировался после Нормандского завоевания в 1066 году. К XVI веку данный принцип уже привлекал устойчивый интерес со стороны юристов-правоведов. Пионером стал английский судья сэр Эдвард Кок, поскольку именно в XVII веке им были разграничены основные разновидности эстоппеля и выстроена «теория единого эстоппеля». Как объяснял Э. Кок, «эстоппель потому так и называют, что чье-то действие закрывает рот для оправдания» (цит. по: [3]).

Суть эстоппеля довольно проста: сторона А не может утверждать обратное заявление. Таким образом, эстоппель описывает конкретный результат — лишение стороны А возможности возражать. Сам по себе этот термин ничего не говорит о причинах, по которым возник такой исход дела. Рассматривая эти причины, Э. Кок выделил три различные формы эстоппеля [4].

1. Estoppel by record (процессуальный эстоппель) — запрет оспаривать установленные судом факты. Если вопрос был окончательно урегулирован в соответствии с действительным судебным решением, вынесенным в отношении сторон или их представителей, то сторона А не может повторно оспаривать этот вопрос в суде [5]. В таком случае исход дела объясняется наличием предыдущего решения и необходимостью соблюдать его окончательную силу.

В российском праве аналогом можно считать преюдицию, то есть обстоятельства, установленные вступившим в силу судебным решением, не подлежат повторному доказыванию в другом процессе с участием тех же лиц.

2. Estoppel by deed — запрет опровергать содержание письменных или нотариальных актов. Если А сделал заявления в документе, а затем использует этот документ для подтверждения своего права, то он не может отрицать истинность этих заявлений [6].
3. Estoppel by conduct — запрет на действия, расходящиеся с предшествующим поведением. Данная форма эстоппеля может возникать при отсутствии судебного решения или документа [7]. Если А делает устное заявление для Б, чтобы Б отреагировал на это заявление, и Б действительно реагирует и в результате меняет свою позицию, то А не может отрицать истинность этого заявления [8].

Этимология термина estoppel заслуживает отдельного рассмотрения. В современный английский язык он вошел не из латыни напрямую, а через англо-нормандское посредничество, восходя к старофранцузскому étoupe — «пакля или набивка, применявшаяся для закупорки щелей и отверстий». Вместе с армией Вильгельма Завоевателя в XI веке это слово переправилось через Ла-Манш и со временем трансформировалось в английский термин estoppel [9].

Относительно этимологии термина в научной литературе сложилось несколько конкурирующих версий. Ю. Н. Миуллина возводит его буквальное значение «пробка» к старофранцузскому estoupail [10]. Е. Е. Якушева, анализируя исторические основания эстоппеля, прослеживает его корни в английском общем праве: среднеанглийское estoppen , от которого, предположительно, образован термин, восходит к народной латыни, где stuppāre употреблялось в значении «заставить замолчать» [11].

Англо-нормандский язык восходит к нормандскому диалекту старофранцузского языка и был привезен на Британские острова в эпоху Нормандского завоевания Англии. Наивысшего распространения он достиг при Генрихе I Боклерке, когда выступал основным средством общения феодальной верхушки нормандского происхождения [12]. Сферы его употребления охватывали придворную среду, административное делопроизводство, торговые отношения, образование и судебную практику. Начиная со второй половины XII века позиции этого языка среди английской аристократии стали постепенно ослабевать, а сам процесс вытеснения растянулся вплоть до XV столетия.

По мнению О. А. Парфеновой, именно в указанный период римский принцип venire contra factum proprium , согласно которому никто не вправе вступать в противоречие со своим прежним поведением, мог проникнуть в складывавшееся общее право Англии. Посредником в этом процессе выступал англо-нормандский язык, выполнявший функции языка международного общения и судебного делопроизводства. В английской правовой традиции данный принцип закрепился под наименованием «эстоппель» [13].

Эволюция эстоппеля от средневековых форм до его современных интерпретаций создала предпосылки для внедрения этого института в различные правовые системы, в том числе российскую. Данная тенденция отчетливо проявила себя в период реформирования российского гражданского законодательства 2013–2015 годов. Среди направлений, определявших логику преобразований, заимствование зарубежных частноправовых конструкций занимало одно из центральных мест. При этом рецепция не ограничивалась опытом государств континентальной правовой традиции — Франции и Германии, наиболее близких отечественной системе права. В сферу заимствования вошли также институты, выработанные в рамках общего права Англии и США.

Реформа была направлена на закрепление принципа добросовестности как одного из ключевых принципов гражданского права, а эстоппель выступал инструментом реализации этого принципа.

Эстоппель как отдельный принцип не закреплен напрямую в российском законодательстве, но его применение выводится судами из уже существующих норм, в частности о добросовестности (ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), о запрете злоупотребления правом (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и процессуальных норм (например, ч. 2 ст. 9, ч. 2 и 3 ст. 41, ч. 5 ст. 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ).

Также следует подчеркнуть, что в английском праве принцип эстоппеля не входит в отрасль гражданского права [14, с. 128], как, например, обязательственное право или право интеллектуальной собственности в российской модели, а представляет собой отдельную отрасль права, благодаря которой заполняются пробелы в регулировании.

Исследование подтвердило, что принцип эстоппеля имеет глубокие исторические корни, восходящие к англо-нормандскому периоду, и получил развитие в рамках английского общего права и права справедливости. Классические формы эстоппеля, сформулированные еще сэром Эдвардом Коком, остаются актуальными и сегодня, обеспечивая защиту от противоречивого поведения сторон.

Таким образом, несмотря на различия правовых традиций, принцип эстоппеля доказал свою универсальность и востребованность как инструмент обеспечения правовой определенности и добросовестности в современных правоотношениях.

Литература:

1. The First Part of the Institutes of the Lawes of England, or, A Commentarie upon Littleton: Not the Name of a Lawyer Onely, but of the Law it Selfe. In 2 Vols. Vol. 1 / E. Coke [et al.]. — London : Printed for the Societie of Stationers, 1628. — 397 p.
2. Holdsworth, W. S. A History of English Law. Vol. 1 / W. S. Holdsworth. — London : Methuen, 1903.
3. Baker, J. An Introduction to English Legal History / J. Baker. — Oxford : Oxford University Press, 2019. — 736 p.
4. Coke, E. The First Part of the Institutes of the Laws of England, or, a Commentary upon Littleton. In 2 Vols. Vol. 1. — London : Printed by L. Hansard & Sons for E. Brooke, 1809. — 664 p.
5. Vervaeke vs Smith (1983) 1 AC 145 (HL); Republic of India vs India Steamship Co Ltd (1993) AC 410 (HL) 422. — Unpublished.
6. Roberts vs Karr (1809) 1 Taunt 495, 127 ER 495. — Unpublished.
7. Birks, P. Equity in the Modern Law: An Exercise in Taxonomy / P. Birks // University of Western Australia Law Review. — 1996. — Vol. 3, № 21.
8. Pickard vs Sears (1837) 6 A & E 469, 112 ER 179.— Unpublished.
9. Тузов, Д. О. Идея недопустимости «venire contra factum proprium» в связи с нормой об иррелевантности заявления о недействительности: юридическая максима или принцип? / Д. О. Тузов // Закон. — 2020. — № 4. — С. 47–64. — URL: https://zakon.ru/publication/igzakon/8195
10. Миуллина, Ю. Н. Эстоппель и другие формы воплощения противоречивого поведения в частном праве: сравнительно-правовой анализ / Ю. Н. Миуллина // Опыты цивилистического исследования : сб. ст. / рук. авт. коллектива и отв. ред. А. М. Ширвиндт, Н. Б. Щербаков. — М. : Статут, 2018. — Вып. 2. — С. 313–338. — URL: https://clck.su/Jbrtp
11. Якушева, Е. Е. Принцип эстоппеля в гражданском праве как механизм предотвращения противоречивого поведения / Е. Е. Якушева // Lex russica. — 2023. — Т. 76, № 8. — С. 52–66. — DOI: 10.17803/1729-5920.2023.201.8.052-066
12. Дорохова, Н. И. Англо-норманнский язык и его номинативная сфера в средневековой Англии / Н. И. Дорохова // Russian Linguistic Bulletin. — 2022. — № 3 (31). — URL: https://clck.su/FvZfi
13. Парфенова, О. А. Применение эстоппеля в праве англосаксонской правовой семьи. Часть 2 / О. А. Парфенова // Аграрное и земельное право. — 2024. — № 7 (235). — С. 127–130. — DOI: 10.47643/1815-1329_2024_7_127
14. Романов, А. К. Правовая система Англии : учеб. пособие / А. К. Романов. — M. : Дело, 2000. — 344 с. — URL: https://clck.su/Kxgbt