Институты представительства и недействительности сделок традиционно рассматриваются в науке гражданского права обособленно: первый — в рамках процессуальных и обязательственных отношений, второй — в учении о сделках. Между тем их функциональная и генетическая связь проявляется в нескольких плоскостях: (1) представитель участвует в совершении сделки и обязан обеспечить её правовую чистоту; (2) ненадлежащее исполнение представителем обязанностей может служить причиной недействительности; (3) в судебных спорах о признании сделок недействительными и применении реституции качество представительства нередко определяет исход дела; (4) последствия недействительности могут затрагивать права и обязанности самого представителя (например, при превышении полномочий).
В последние годы оба института находятся в фокусе активной законотворческой и правоприменительной деятельности, что делает их совместный анализ особенно актуальным.
Судебное представительство — это процессуальная деятельность одного лица (представителя) от имени и в интересах другого лица (представляемого) на основании предоставленных полномочий, направленная на защиту прав и законных интересов представляемого в суде [2, ст. 48 ГПК]. Нормативную основу составляют также ст. 182 ГК РФ [1] и разъяснения Верховного Суда.
Статья 48 ГПК РФ закрепляет право граждан вести дела через представителей; для организаций — это их органы или представители. Закон допускает представительство по всем категориям дел, за исключением случаев, где требуется личное участие (например, усыновление) [2].
По основаниям возникновения традиционно выделяют следующие виды:
1. законное (родители, опекуны — ст. 52 ГПК);
2. договорное (на основе доверенности, договора поручения) — наиболее распространённое;
3. представительство на основании учредительных документов (руководитель юрлица) [1, ст. 182].
В арбитражном процессе и в вышестоящих инстанциях требуется высшее юридическое образование (ч. 3 ст. 59 АПК РФ) [3], в судах общей юрисдикции такого требования нет. Как отмечает О. А. Кухарева и С. А. Семикина, отсутствие единых стандартов качества ведёт к проблемам, поскольку оплата неквалифицированной помощи не должна возлагаться на проигравшую сторону [6, с. 48–50].
В 2025 г. развернулась острая дискуссия о введении адвокатской монополии на судебное представительство. Минюст России 11 июля 2025 г. опубликовал проект закона, предлагающий допускать в суд только адвокатов (исключения — штатные юристы компаний, близкие родственники в первой инстанции, отдельные категории — патентные поверенные и др.) [9]. Проект вызвал шквал критики — более 3 тыс. негативных отзывов [10]. Председатель Комитета Госдумы П. В. Крашенинников заявил о неприятии монополии в таком виде [10]. Верховный Суд РФ также высказался против, указав на ограничение доступа к правосудию и рост стоимости услуг [10]. Альтернативный законопроект № 1027223–8, внесённый 30 сентября 2025 г., предлагает закрепить право представителей с высшим юридическим образованием выступать в суде независимо от статуса адвоката [8]. По оценкам экспертов, реформа «зависнет надолго» [10].
Таким образом, развитие института идёт не по пути монополизации, а по пути повышения профессиональных стандартов при сохранении свободы выбора представителя.
В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечёт юридических последствий, а основным последствием является реституция — возврат сторон в первоначальное положение (п. 2 ст. 167) [1]. Возможны двусторонняя и односторонняя реституция, а также конфискационные санкции по ст. 169 ГК РФ.
Правоприменительная практика сталкивается с системными проблемами, прежде всего — с защитой прав добросовестных приобретателей. Недействительность сделки сама по себе не означает, что имущество выбыло помимо воли собственника; необходимо устанавливать добросовестность и вину [11]. Особую сложность представляют случаи, когда одна сторона (например, недееспособная по ст. 177 ГК) передала полученное третьим лицам — тогда реституция становится односторонней, что несправедливо для добросовестной стороны.
Резонансное дело Ларисы Долиной (Определение Верховного Суда РФ от 16.12.2025 № 5-КГ25–174-К2) [11]. Суд указал, что заблуждение относительно мотивов сделки не является основанием для признания её недействительной (п. 3 ст. 178 ГК). Даже при признании сделки недействительной по ст. 178 суд обязан применить двустороннюю реституцию — покупатель должен получить уплаченные деньги. Суды нижестоящих инстанций это проигнорировали, ВС оставил право собственности на квартиру за покупателем, подчеркнув защиту добросовестного приобретателя.
Другие значимые определения ВС РФ:
1. Определение от 25.04.2025 № 305-ЭС24–23572 [12] — направлено на новое рассмотрение из-за противоречий в выводах суда апелляционной инстанции.
2. Определение от 12.02.2025 № 307-ЭС24–19017 [13] — отказано в признании торгов недействительными за недоказанностью нарушения прав истца.
3. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 09.07.2025 № 8Г-17079/2025 [14] — сделки должника, совершённые после привлечения к субсидиарной ответственности с целью уклонения от исполнения, признаны недействительными, применена реституция.
В литературе отмечается, что в большинстве случаев реституция фактически односторонняя: добросовестный покупатель теряет и имущество, и деньги [15]. В связи с этим в 2025 г. предложены законодательные изменения: возврат недвижимости продавцу только после возмещения расходов покупателю, а также поправки в Закон о банкротстве [15].
Наиболее важный для целей статьи аспект — роль представителя как на стадии совершения сделки, так и в судебном споре о её недействительности.
Представитель — гарант законности сделки
Именно представитель (особенно в корпоративных сделках, с недвижимостью) проверяет правоспособность контрагента, полномочия подписантов, соответствие формы и содержания требованиям закона. Ненадлежащее исполнение этих функций может привести к недействительности:
1. превышение полномочий (ст. 174 ГК) — сделка может быть оспорена;
2. введение представляемого в заблуждение представителем — основание по ст. 178 ГК;
3. нарушение представителем требований к форме сделки (например, отсутствие нотариального удостоверения, если оно обязательно).
Таким образом, представитель выступает первичным фильтром, предотвращающим пороки сделки.
Вопрос об ответственности представителя перед представляемым за убытки, вызванные недействительностью сделки, остаётся дискуссионным. Если представитель действовал в пределах полномочий, но сделка оказалась недействительной по иным причинам (порок содержания), ответственность несёт представляемый. Однако если недействительность вызвана виновными действиями представителя (умышленное превышение полномочий, сокрытие существенной информации), представитель обязан возместить убытки на основании договора поручения или агентского договора (ст. 15, 393 ГК). Судебная практика по таким искам неединообразна, что требует дополнительного научного осмысления [7, с. 118–120].
В процессах о признании сделок недействительными представители сторон формулируют правовую позицию, собирают доказательства (в частности, о добросовестности приобретателя, о моменте, когда истец узнал о нарушении), обосновывают применение конкретных норм. Качество представительства напрямую влияет на результат: в деле Долиной представитель истца не смог убедить суд в наличии существенного заблуждения, а представитель ответчика — в необходимости двусторонней реституции.
Дискуссия об адвокатской монополии имеет прямое отношение к этой категории дел: сторонники монополии утверждают, что только адвокаты обладают достаточной квалификацией для ведения сложных дел о недействительности [9]. Однако, как показано выше, профессиональное сообщество и ВС РФ не поддержали столь жёсткую меру, указывая на конституционное право на выбор представителя [10].
Проведённый анализ позволяет сделать следующие выводы.
1. Институты представительства и последствий недействительности сделок органично взаимосвязаны на доктринальном, законодательном и правоприменительном уровнях. Представительство служит превентивным механизмом против недействительности сделок и одновременно — инструментом судебной защиты при её оспаривании.
2. Современная реформа представительства (дискуссия 2024–2025 гг.) должна учитывать не только процессуальные аспекты, но и функцию представителя как гаранта законности сделок. Введение адвокатской монополии в предложенном виде нецелесообразно; предпочтительнее — повышение стандартов качества юридической помощи при сохранении свободы выбора.
3. Судебная практика по недействительным сделкам (особенно дела 2025 г.) демонстрирует тенденцию к усилению защиты добросовестных приобретателей и реальной двусторонней реституции. Это требует законодательного закрепления механизмов, обеспечивающих баланс интересов сторон.
4. Дальнейшее совершенствование обоих институтов должно идти в их единстве: необходимо урегулировать вопрос об ответственности представителя за недействительность сделки, а также о процессуальных последствиях ненадлежащего представительства при реституции.
Литература:
1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 04.07.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532.
3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 30. — Ст. 3012.
4. Федеральный закон от 28.11.2018 № 451-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2018. — № 49 (ч. I). — Ст. 7523.
5. Крашенинников П. В. Представительство в гражданском процессе: комментарий к главе 5 ГПК РФ / под ред. П. В. Крашенинникова. — М.: Статут, 2020. — 192 с.
6. Кухарева О. А., Семикина С. А. Профессиональное представительство в гражданском и арбитражном процессе и его роль в повышении уровня правовой культуры // Вестник гражданского процесса. — 2024. — № 3. — С. 45–58.
7. Иванова Т. Ю., Петров А. В. Проблемы правового регулирования института представительства и смежных с ним институтов гражданского процессуального права // Закон. — 2024. — № 3. — С. 112–125.
8. Законопроект № 1027223–8 «О внесении изменений в статьи 49 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и 55 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» (внесён в Госдуму 30.09.2025) // СПС «КонсультантПлюс».
9. Законопроект Минюста России о введении адвокатской монополии на судебное представительство (опубликован 11.07.2025) // СПС «КонсультантПлюс».
10. Интервью П. В. Крашенинникова о законопроекте об адвокатской монополии // Информационное агентство ТАСС. — 3 октября 2025 г. — URL: (доступно в СПС).
11. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.12.2025 № 5-КГ25–174-К2 по делу Ларисы Долиной // СПС «КонсультантПлюс».
12. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.04.2025 № 305-ЭС24–23572 по делу № А41–1791/2023 // СПС «КонсультантПлюс».
13. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2025 № 307-ЭС24–19017 по делу № А56–119617/2019 // СПС «КонсультантПлюс».
14. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 09.07.2025 № 8Г-17079/2025 [88–18524/2025] // СПС «Гарант».
15. Суд отменил сделку по квартире при условии возврата денег покупателю // Российская газета. — 23 декабря 2025 г.
