Актуальность. Сон представляет собой циклическое функциональное состояние мозга, характеризующееся закономерной сменой электроэнцефалографических паттернов и специфическими изменениями. С позиций нормальной физиологии, сон обеспечивает восстановление гомеостаза, регуляцию иммунного ответа.
В связи с нагрузкой от учебного процесса и цифровизацией досуга, особый интерес представляет изучение физиологических характеристик сна у студентов. Именно эта возрастная группа наиболее подвержена влиянию факторов, нарушающих сон.
Цель исследования. На основе анализа субъективных ощущений и поведенческих паттернов дать физиологическую характеристику процессам засыпания, структуре ночного сна и особенностям пробуждения у молодежи.
Материалы и методы. Проведен социологический опрос (анкетирование), включавший блоки вопросов о хронотипе, гигиене сна, феноменах засыпания, глубине и фрагментации сна, а также о характеристиках сновидений и состоянии после пробуждения. В исследовании приняло участие 67 респондентов. Обработка данных проведена с использованием методов описательной статистики.
Результаты исследования. В опросе приняло участие 67 человек: женщин — 70,1 % (47 респондентов), мужчины составили 29,9 % (20 респондентов). Возрастной состав отражает специфику студенческой выборки: подавляющее большинство (76,1 %) — молодые люди в возрасте 18–20 лет, 13,4 % — 21–23 года, 4,5 % — 23–25 лет, и по 3 % пришлось на возрастные группы 15–17 лет и старше 25 лет. По роду занятий 64,2 % составили студенты, обучающиеся без совмещения с работой, 25,4 % совмещают учебу и работу, а 10,4 % — только работают. Исследуемая выборка достаточно однородна и представляет собой группу молодых людей с высокой учебной и социальной нагрузкой.
Физиологической нормой для синхронизации циркадных ритмов является засыпание в период с 22:00 до 23:00, что соответствует пику секреции мелатонина эпифизом — ключевого гормона, обеспечивающего запуск и поддержание сна. Однако анализ полученных данных показал существенное отклонение от этой нормы: лишь 28,4 % респондентов ложатся спать в интервале 22:00–00:00. Подавляющее большинство опрошенных (59,7 %) засыпают в период 00:00–02:00, а 7,5 % — после 02:00. Лишь 4,5 % соблюдают наиболее физиологичный режим с отходом ко сну до 22:00. Полученные данные свидетельствуют о выраженном сдвиге циркадного пика и формировании синдрома задержки фазы сна у 67,2 % респондентов [1].
Ключевым патогенным звеном выступает нарушение сенсорной депривации перед сном. Почти половина опрошенных (47,8 %) используют перед сном экраны мобильных устройств для просмотра «рилсов» и видео, 13,4 % заняты перепиской, 13,4 % — учебой, 7,5 % смотрят телевизор. Более 80 % респондентов подвергаются воздействию синего спектра света в вечерние часы. Это крайне неблагоприятный фактор: свет синего спектра (длина волны 450–480 нм) через меланопсин-содержащие ганглиозные клетки сетчатки подавляет секрецию мелатонина пинеалоцитами, что проявляется увеличением латентного периода засыпания, снижением представленности наиболее важных для восстановления стадий медленноволнового сна (дельта-сон) и, как следствие, недостаточностью восстановительных процессов в центральной нервной системе [3].
Переход от бодрствования ко сну — состояние сомноленции — в норме характеризуется сенсорным покоем и появлением сноподобных гипнагогических галлюцинаций, отражающих постепенное торможение коры больших полушарий при сохранении активности подкорковых структур. В нашем исследовании выявлены следующие особенности этого процесса.
Быстрое засыпание (менее 10 минут) отметили 40,3 % респондентов, и столько же (40,3 %) сообщили о засыпании в течение 10–20 минут. Быстрое засыпание может показаться положительным показателем, однако с физиологической точки зрения такая скорость (менее 10 минут) может указывать на высокую степень утомления или хроническую депривацию сна. Умеренное увеличение латентного периода (10–20 минут), зафиксированное у 40,3 % опрошенных, наиболее близко к физиологической норме. 17,9 % тратят на засыпание 20–40 минут, а 1,5 % — более 40 минут. Результаты свидетельствуют о преобладании тонической активации коры больших полушарий, когда процессы торможения не могут своевременно возобладать над возбуждением, часто вследствие продолжающейся обработки информации, полученной от цифровых устройств, либо вследствие повышенного уровня тревожности [4].
Особого внимания заслуживает высокая частота встречаемости специфических гипнагогических феноменов, которая является физиологически значимой и отражает сложные процессы торможения в ЦНС. Вопрос о феноменах при засыпании допускал множественный выбор, поэтому общее количество ответов составило 92. Гипнагогические миоклонии — резкие вздрагивания — отметили 29,3 % опрошенных. С позиций нейрофизиологии это результат конкурентных взаимодействий соматосенсорной системы и ретикулярной формации при отключении коры: спонтанный разряд в двигательных нейронах может восприниматься как резкое движение, вызывая кратковременное пробуждение и прерывая процесс засыпания. Распространенным оказалось ощущение падения в пустоту (29,3 %), которое связано с сенсорной атаксией — рассогласованием проприоцептивной чувствительности и сигналов вестибулярного аппарата. Наименее частым являются зрительные и слуховые галлюцинации засыпания (15,2 %), представляющие собой проявление спонтанной активности затылочной и височной коры. 26,1 % респондентов не испытывают никаких из перечисленных феноменов, что также укладывается в рамки нормы [2].
После наступления сна, его дальнейшее течение и стабильность определяют качество ночного отдыха. Одним из ключевых показателей стабильности сна является количество ночных пробуждений. Физиологическим считается 2–3 кратковременных пробуждения, о которых человек, как правило, не помнит утром. Более половины респондентов (52,2 %) продемонстрировали стабильный, непрерывный сон (не просыпаются до утра), что является оптимальным показателем; 41,8 % просыпаются один раз за ночь с быстрым последующим засыпанием; лишь у 6 % наблюдается 2–3 пробуждения за ночь. Полное отсутствие респондентов с пробуждениями более 3 раз свидетельствует о том, что в исследуемой группе не выявлено клинически выраженных нарушений сна [4].
Важно проанализировать не только количество, но и причины пробуждений. Вопрос допускал множественный выбор, общее количество ответов составило 98. «Сон обрывается сам по себе» (20,4 %) и пробуждение от эмоций сновидения (14,3 %). Эти феномены указывают на высокую активность лимбической системы — в первую очередь миндалевидного тела и гиппокампа. Возможно, это свидетельствует о преобладании REM-фазы с ее яркой эмоциональной насыщенностью. Экзогенные факторы, такие как реакция на внешние шумы и свет (17,3 %), а также на звуковое оповещение с улицы (8,2 %), могут быть усилены у лиц с поверхностным сном или недостаточной глубиной торможения сенсорных зон коры. Спонтанные пробуждения от позывов к мочеиспусканию (12,2 %). Пробуждения, связанные с чувством страха или тревоги (8,2 %), отражают эмоциональный компонент и могут коррелировать с уровнем стресса. Обращает на себя внимание высокий процент ответов «Другое» (19,4 %), что может указывать на многообразие индивидуальных причин пробуждений [3].
С REM-фазой сна связаны сновидения и важнейшие процессы переработки информации. Наличие сновидений является маркером полноценной реализации парадоксального сна, характеризующегося быстрыми движениями глаз и полной атонией скелетных мышц. Большинство респондентов (37,3 %) видят яркие, цветные, радостные сны, что соответствует нормальной деятельности мозга. Значительная часть опрошенных (31,3 %) характеризуют свои сны как «странные», с непонятными образами и сюжетами — это может отражать сложные ассоциативные процессы и интеграцию разнородной информации в коре больших полушарий во время быстрого сна. Кошмары и сны-погони встречаются у 11,9 % респондентов, что может быть признаком повышенной тревожности. Лишь 3 % видят серые, блеклые, скучные сны, а 16,4 % не помнят сны вообще — последнее может быть связано как с индивидуальными особенностями памяти на сновидения, так и с пробуждением преимущественно из медленноволнового сна, для которого воспоминания о снах не характерны [1].
Помимо типичных фаз сна, в исследуемой группе выявлены феномены, относящиеся к парасомниям — необычным поведенческим и чувственным проявлениям, связанным со сном. Жестикуляции или вставания с кровати: 52,2 % отсутствуют у опрошенных, 35,8 % отмечают, что это бывает редко, а 11,9 % сообщают о регулярных эпизодах. Регулярность может указывать на неполное пробуждение с диссоциацией между двигательной активностью и сознанием. Значительный интерес представляет сонный паралич — невозможность совершить произвольные движения при пробуждении. Этот физиологический феномен связан с диссоциацией между пробуждением коры и сохранением мышечной атонии, характерной для REM-фазы. Регулярно испытывают сонный паралич 10,4 % респондентов, еще 17,9 % сталкиваются с ним редко, что в сумме составляет почти треть опрошенных (28,3 %). Такая распространенность может указывать на частые нарушения архитектоники сна и резкие переходы между его стадиями. Заслуживают внимания вегетативные реакции при пробуждении: сильное сердцебиение, пот, озноб отмечают 10,4 % опрошенных, что может указывать на активацию симпатоадреналовой системы в момент перехода от сна к бодрствованию. Галлюцинаторные феномены при пробуждении (видение или слышание того, чего нет в комнате) встречаются у 10,4 % и также относятся к спектру парасомний, связанных с REM-фазой. Важно отметить, что 61,2 % респондентов не испытывают никаких из перечисленных феноменов при пробуждении [3].
Завершающий этап цикла — пробуждение — имеет не меньшее физиологическое значение, чем засыпание и сам сон. Переход от сна к бодрствованию представляет собой процесс десинхронизации коры, который протекает по-разному и критически зависит от того, на какую фазу сна пришлось пробуждение. У 43,3 % опрошенных этот процесс протекает легко (легкое пробуждение по будильнику), что соответствует пробуждению из REM-фазы или поверхностных стадий медленного сна. У 32,8 % «очень тяжело встают», а 10,4 % не слышат будильник вовсе, что физиологически может быть следствием пробуждения из глубокого дельта-сна (III стадия медленного сна), характеризующегося высоким порогом пробуждения и замедленным включением корковых структур в активную деятельность. 13,4 % опрошенных просыпаются самостоятельно задолго до будильника — это может быть связано как с индивидуальными особенностями циркадных ритмов (утренний хронотип), так и с повышенным уровнем тревожности или действием стрессорных факторов [2].
Наиболее интегративным показателем качества сна является субъективное ощущение после пробуждения, отражающее полноту восстановительных процессов, протекавших в ночное время. Полученные данные демонстрируют неоднородность исследуемой группы: 38,8 % просыпаются бодрыми и отдохнувшими, что является оптимальным показателем и свидетельствует о достаточной эффективности сна у данной части респондентов. Однако значительная часть опрошенных (28,4 %) просыпаются с тревожными мыслями, что может указывать на повышенный уровень кортизола. Почти четверть респондентов (22,4 %) испытывают чувство разбитости, свидетельствующее о недостаточности восстановительных процессов в ЦНС и мышечной системе. 10,4 % просыпаются в состоянии агрессии или раздражения, что может быть косвенным признаком дисфункции выработки серотонина, регулирующей настроение и эмоциональный фон. Более 60 % респондентов не достигают оптимального состояния после пробуждения, что указывает на недостаточную эффективность восстановительных процессов во сне у значительной части обследованных молодых людей [4].
Анализ качественных ответов на вопрос о содержании сновидений (34 ответа) выявил ряд интересных закономерностей. Сновидения часто отражают переживания респондентов: учеба (экзамены, зачеты, преподаватели), межличностные отношения (партнеры, друзья, бывшие), повседневные события. Характерной особенностью является высокая эмоциональная насыщенность сновидений, появление необычных, сюрреалистических сюжетов, что соответствует возрастным особенностям и высокой пластичности нервной системы в молодом возрасте [3].
Заключение. Проведенный анализ физиологических параметров сна в исследуемой группе молодых людей (n=67) выявил ряд закономерностей и отклонений, имеющих значение для понимания адаптационных возможностей организма в условиях современных образовательных и социальных нагрузок. У 67,2 % респондентов наблюдается сдвиг циркадных ритмов с засыпанием позднее физиологически оптимального времени, что в 47,8 % случаев сочетается с использованием электронных устройств перед сном, а суммарно более 80 % подвергаются воздействию синего спектра света в вечерние часы.
Выявлена значительная частота гипнагогических феноменов: миоклонии и ощущение падения встречаются по 29,3 %, что отражает особенности процессов торможения в ЦНС и может быть связано с переутомлением. Большинство респондентов (52,2 %) имеют стабильный непрерывный сон, что является благоприятным показателем, но лишь 38,8 % чувствуют себя бодрыми и отдохнувшими, тогда как остальные испытывают тревогу, разбитость или раздражение.
Выявлена прямая связь между нарушением гигиены сна (использование гаджетов, поздний отход ко сну) и качеством последующего пробуждения. Полученные данные могут служить основой для разработки физиологически обоснованных рекомендаций по коррекции режима сна-бодрствования с целью оптимизации восстановительных процессов в организме у молодежи.
Литература:
- Влияние гигиены сна на качество ночного сна и дневную сонливость у студентов-медиков / Л. С. Войщев, О. Н. Павлова, А. В. Захаров, О. Н. Гуленко // Современные вопросы биомедицины. — 2025. — Т. 9, № 3(33).
- Мирманова, И. М. Сон. Влияние сна на психоэмоциональное, умственное, физическое состояние / И. М. Мирманова, А. В. Болонина // Столица науки. — 2020. — № 9(26). — С. 9–12.
- Ткаченко, П. В. Корреляционные взаимоотношения межполушарной асимметрии амплитудно-временных характеристик компонентов зрительных вызванных потенциалов и показателей уровня бимануальной координации движений / П. В. Ткаченко // Вестник новых медицинских технологий. — 2008. — Т. 15, № 3. — С. 180–182.
- Ткаченко, П. В. Уровни бимануальной координации и некоторые дифференциально-психофизиологические аспекты двигательной активности / П. В. Ткаченко // Курский научно-практический вестник Человек и его здоровье. — 2006. — № 4. — С. 17–23.
