1. Введение

Публицистический комментарий — жанр, в котором автор не только информирует о событии, но и предлагает его интерпретацию, оценку и прогноз. Как отмечает Е. А. Шестерина, в немецком публицистическом комментарии на передний план выдвигается либо оценка ситуации, либо аргументация, связанная с критикой тех, кто уже пытался разрешить проблему [9, с. 88]. В отличие от информационных жанров, комментарий обладает эксплицитной прагматической целью убеждения [7, с. 120–127]. Особый интерес представляют комментарии, посвящённые острым политическим конфликтам, где референциальные стратегии становятся инструментом делегитимации политических акторов [2, с. 227].

Объект анализа — комментарий издания Bild «Ein gefährliches Spiel mit der Demokratie», посвящённый решению избирательной комиссии Нижней Саксонии не допустить отдельных членов АДГ к муниципальным выборам на основании сомнений в их приверженности конституции, притом что партия не запрещена. Автор оценивает это решение как опасную игру с демократией, приписывая ответственность за это министру внутренних дел Даниэле Беренс (СДПГ) и подчинённому ей ведомству по охране конституции.

Цель работы — выявить и описать референциальные механизмы, с помощью которых автор конструирует аргументативную позицию и формирует у читателя манипулятивно-заданное восприятие конфликта. Теоретическую базу составляют теория референции Х. Фатера, разграничение референциальных статусов Е. В. Падучевой, концепция референциального движения В. Кляйна и К. фон Штуттерхайм, а также работы по нарратологии В. Шмида и В. И. Тюпы.

2. Анализ эмпирического материала

2.1. Общая характеристика текста

Заголовок «Ein gefährliches Spiel mit der Demokratie» (Опасная игра с демократией) сразу задаёт оценочную рамку: метафора «игры» с эпитетом «gefährlich» имплицирует несерьёзность и потенциальную разрушительность описываемых действий. Подзаголовок вводит ключевой конфликт: АДГ — легальная партия, однако отдельные её члены не допускаются к выборам.

Глобальный вопрос текста (Quaestio): «Правомерно ли использование институтов защиты конституции для отстранения легальной партии от выборов, и кто несёт за это ответственность?» Согласно Кляйну и фон Штуттерхайм, именно Quaestio выступает организующим центром референциального движения [11, с. 5]. Ответ развёртывается через последовательное введение акторов, их действий и оценок [4, с. 54–55].

2.2. Типология референциальных статусов

В тексте представлены практически все основные типы референциального употребления, что свидетельствует о продуманной аргументативной стратегии [6, с. 94–102].

2.2.1. Определённая (идентифицирующая) референция

Определённая референция создаёт эффект достоверности и конкретности обвинения.

1. Die Entscheidung der zuständigen kommunalen Wahlkommission fußt auf einer Empfehlung des Innenministeriums in Hannover, das sich wiederum auf seinen Verfassungsschutz beruft. (Решение соответствующей муниципальной избирательной комиссии было принято на основании рекомендации Министерства внутренних дел Ганновера, которое, в свою очередь, опиралось на свои конституционные полномочия.)

Автор выстраивает цепочку: Wahlkommission → Innenministerium → Verfassungsschutz. Каждый элемент идентифицируем в политическом пространстве Нижней Саксонии; определённый артикль указывает на уникальность референта, что соответствует ситуативному употреблению определенного артикля по Хокинсу [13, с. 14].

2. ...untersteht also dem SPD-geführten Innenministerium von Daniela Behrens... eine SPD-Ministerin... (...таким образом, подчиняется министерству внутренних дел, возглавляемому социал-демократом Даниэлой Беренс... то есть министру-социал-демократу...)

Имя собственное Daniela Behrens и её должность создают референциальный якорь для обвинения. Именно Беренс, согласно автору, является главным действующим лицом. Персонализация ответственности через идентифицирующую референцию — типичный приём политического комментария [9, с. 90].

3. ...den AfD-Mann Martin Sichert auszuschließen... die AfD-Frau Jessica Schülke... (...исключить человека из АдГ Мартина Зихерта... женщину из АдГ Джессику Шюльке...)

Введение имён конкретных политиков служит конкретизации конфликта и созданию контрастного нарратива: один кандидат отстраняется без дискуссии, другой утверждается вопреки рекомендации.

2.2.2. Ассоциативно-анафорическая референция

Автор активно использует ассоциативную анафору, при которой идентификация референта опирается на энциклопедические знания [13, с. 15–16].

4. Es ist ein gefährliches Spiel mit der Demokratie. (Это опасная игра с демократией.)

Слово Demokratie отсылает к комплексу конституционных ценностей и процедур. Читатель ассоциирует Demokratie с верховенством права и свободными выборами — именно эта ассоциация создаёт негативный фон для оценки действий министра.

5. ...versucht eine SPD-Ministerin, die AfD-Wahl durch die Hintertür zu verhindern. (... министр СДПГ пытается помешать проведению выборов в АдГ через черный ход.)

Метафора Hintertür — ассоциативная отсылка к фрейму нечестных действий, прототипически-генерическое употребление: речь идёт не о фактически существующей двери, а об образе обходного пути. Это ключевой элемент обвинительной стратегии.

6. Und benutzt den Verfassungsschutz, um die unliebsame Konkurrenz aus dem politischen Spiel zu nehmen. (И использует конституционную защиту, чтобы устранить нежелательного конкурента из политической игры.)

Выражение unliebsame Konkurrenz активирует фрейм недобросовестной конкуренции, где один участник использует административный ресурс для устранения соперника. Слово politisches Spiel возвращает читателя к метафоре из заголовка, замыкая ассоциативную цепочку: демократия — игра, а министр, устраняя конкурентов, нарушает её правила.

2.2.3. Универсальная и генерическая референция

Для формулировки принципиальных аргументов автор переходит к обобщениям. Различаются семантически-генерическая (вид в целом) и прототипически-генерическая (типичное, но не обязательное свойство класса) разновидности [14, с. 109–110].

7. Das Wahlrecht ist ein sehr hohes Gut, das nur in sehr gut begründeten Ausnahmefällen eingeschränkt werden darf. (Избирательное право — это важнейшее благо, которое может быть ограничено лишь в крайне обоснованных исключительных случаях.)

Wahlrecht употреблено семантически-генерически: речь об избирательном праве как конституционном принципе, что позволяет перейти от частного случая к универсальному положению [6, с. 98].

8. Sollten unabhängige Gerichte ihnen recht geben, hätte die Innenministerin den größten Schaden an der Demokratie angerichtet — und müsste sofort zurücktreten. (Если бы независимые суды встали на их сторону, министр внутренних дел нанесла бы серьёзный ущерб демократии и должна была бы немедленно уйти в отставку.)

Выражение unabhängige Gerichte употреблено атрибутивно: говорящий утверждает нечто о любом объекте, удовлетворяющем дескрипции [6, с. 94–102]. Это создаёт имплицитный контраст: если суды действительно независимы, они могут не согласиться с министром; если же они согласятся с её позицией, их независимость окажется под вопросом.

2.2.4. Автонимные употребления и снятая утвердительность

9. Der gefährliche Eindruck, der entsteht: Da ein Parteiverbot nach jetzigem Stand unrealistisch ist, versucht eine SPD-Ministerin, die AfD-Wahl durch die Hintertür zu verhindern. Und benutzt den Verfassungsschutz, um die unliebsame Konkurrenz aus dem politischen Spiel zu nehmen. (Возникает тревожное ощущение: поскольку запрет партии на данный момент нереалистичен, министр от СДПГ пытается обойти закон и сорвать выборы АДГ. Для этого она использует конституционную защиту, чтобы устранить неугодного конкурента из политической игры.)

Существительное Eindruck употреблено металингвистически: автор не утверждает факт злоупотребления, а говорит о создающемся впечатлении. Это позволяет высказать серьёзное обвинение, сохраняя формальную дистанцию. В контексте снятой утвердительности пропозиция о злоупотреблении властью не постулируется как факт, но сохраняется как импликация [6, с. 96]. Конструкция с Eindruck выполняет функцию модальной рамки: обвинение помещается внутрь неё, и автор не берёт на себя полную ответственность за его истинность. В терминах Кляйна и фон Штуттерхайм, такой модальный сдвиг выводит высказывание в побочную структуру, однако в публицистике именно побочные структуры часто несут основную оценочную нагрузку [11, с. 18].

2.3. Референциальное движение

Рассмотрим, как в тексте организовано референциальное движение в ключевых сферах. Согласно Кляйну и фон Штуттерхайм, референциальное движение описывает, как референты сменяют друг друга, сохраняются, переключаются или сдвигаются [11, с. 9–15; 4, с. 54–55].

2.3.1. Предметная сфера

Референциальное движение организовано как последовательное введение акторов и их связывание в цепочки ответственности.

Введение институциональной цепочки: автор вводит три института, связанных отношением субординации: Wahlkommission → Innenministerium → Verfassungsschutz. Это создаёт прозрачную карту ответственности, где решение местной комиссии возводится к рекомендации министерства, опирающегося на данные спецслужбы.

Сохранение с переходом к персонализации: далее происходит переход das SPD-geführte Innenministerium von Daniela Behrens → eine SPD-Ministerin. Автор сохраняет референта, но меняет выражение, переходя от институциональной идентификации к персональной. Эффект: читатель видит не абстрактную бюрократию, а конкретного политика [4, с. 54–55].

Введение контрастных примеров: автор вводит двух политиков AfD — Martin Sichert, отстранённого без обсуждения, и Jessica Schülke, утверждённую вопреки рекомендации. Референциальное движение от одного имени к другому служит конкретизации и демонстрации произвольности решения. Упоминание того, что в случае с Зихертом решение принято «ohne inhaltliche Diskussion», дополнительно подрывает легитимность процедуры.

Введение судебной инстанции: в финале вводится референт unabhängige Gerichte как потенциальный арбитр. Референциальное движение завершается переходом от исполнительной власти к судебной, причём атрибутивный характер референции оставляет открытым вопрос о том, существуют ли такие суды в реальности.

2.3.2. Темпоральная сфера

Временная структура строится по принципу перехода от констатации текущего положения к его юридическим последствиям в будущем. Главная структура требует, чтобы каждый новый временной отрезок следовал за предыдущим [11, с. 12].

Текст открывается презентными формами глаголов:

10. Die AfD ist eine in Deutschland zugelassene Partei. In Niedersachsen dürfen dennoch einzelne Mitglieder nicht bei der Kommunalwahl antreten. (АдГ — это партия, зарегистрированная в Германии. Тем не менее, в Нижней Саксонии отдельные члены не могут участвовать в местных выборах.)

Автор описывает текущую ситуацию как парадоксальную. Далее следует претерит:

11. Die Entscheidung... fußt auf einer Empfehlung... (Решение... основывается на рекомендации...)

Он отсылает к моменту принятия решения, которое продолжает влиять на настоящее.

Претерит в:

12. ...ein Video... zeigt, dass dort der Empfehlung... ohne inhaltliche Diskussion Folge geleistet wurde (...в видео... показано, что рекомендация была выполнена без какого-либо содержательного обсуждения.)

маркирует завершённое действие в прошлом, результат которого, однако, сохраняет актуальность в момент речи: именно на основании этого действия автор оценивает текущую ситуацию как проблемную. Таким образом, временная структура текста опирается на противопоставление презенса (актуальное состояние) и претерита (предшествующие события, объясняющие это состояние).

В финале выстраивается условная цепочка:

13. Die AfD-Politiker wollen gegen ihr Wahl-Aus klagen. Sollten unabhängige Gerichte ihnen recht geben, hätte die Innenministerin den größten Schaden an der Demokratie angerichtet — und müsste sofort zurücktreten. (Политики от «Альтернативы для Германии» намерены подать иск о признании выборов недействительными. Если независимые суды поддержат их, то министр внутренних дел нанесет серьезный ущерб демократии и должна будет немедленно уйти в отставку.)

Автор задаёт последовательность: обращение в суд (ближайшее будущее) → решение суда (гипотетическое будущее) → политические последствия (гипотетический сценарий). Конъюнктив II ( hätte... angerichtet, müsste... zurücktreten ) маркирует ирреальность прогноза, однако сама конструкция имплицирует, что такой исход возможен и желателен. Прогноз типичен для жанра комментария [9, с. 91].

2.3.3. Модальная сфера

В главной структуре нарратива модальность всегда реальна; любой сдвиг выводит высказывание в побочную структуру [11, с. 18].

Сохранение реальной модальности: значительная часть текста построена в модальности факта. Примеры:

14. Die AfD ist eine in Deutschland zugelassene Partei («Альтернатива для Германии» — партия, зарегистрированная в Германии.); (16) Der Verfassungsschutz ist weisungsgebunden (Конституционная защита носит рекомендательный характер); (17) Das Wahlrecht ist ein sehr hohes Gut. (Право голоса — это величайшее благо.)

Сдвиг к модальности впечатления: ключевой сдвиг происходит при введении конструкции с Eindruck в примере (9). Модальность переходит от «это факт» к «это впечатление». Конструкция выполняет функцию модальной рамки, внутри которой автор высказывает обвинение, формально его не выдвигая. В терминах Кляйна и фон Штуттерхайм, такой сдвиг автоматически помещает высказывание в побочную структуру.

Сдвиг к долженствованию и прогнозу: в финале (примеры 7 и 8) автор вводит модальность долженствования (darf... eingeschränkt werden) и гипотетического последствия (müsste... zurücktreten). Это позволяет сохранить формальную объективность, но имплицирует серьёзность действий министра. Требование отставки в форме конъюнктива II остаётся в рамках гипотетической конструкции, что характерно для публицистического комментария, где автор часто формулирует позицию через модальные сдвиги [9, с. 91].

2.4. Композиционная структура

Комментарий следует трёхчастной структуре [9, с. 89; 7, с. 120–127].

Введение (абзацы 1–2): автор представляет конфликт — AfD является легальной партией, однако её члены не допускаются к выборам. Референция здесь преимущественно определённая и ассоциативно-анафорическая. Фраза «Ein gefährliches Spiel mit der Demokratie» выполняет двойную функцию: она резюмирует оценку автора и задаёт оценочную рамку для всего последующего текста. Как отмечает Л. Е. Кройчик, комментарий характеризуется диалогичностью [3, с. 138].

Аргументативная часть (абзацы 3–4): автор развивает обвинение, выстраивая цепочку ответственности и вводя контрастные кейсы (Зихерт vs. Шюльке). Референциальное движение наиболее интенсивно: сначала связывание институтов с Беренс, затем два контрастных примера. Конструкция с Eindruck позволяет высказать обвинение в косвенной форме. Видеозапись из округа Фрисланд и случай в Ганновере выполняют функцию доказательной базы, иллюстрируя произвольность решений.

Заключительная часть (абзац 5): автор переходит к обобщению (Wahlrecht als hohes Gut) и прогнозу. Референция становится генерической и атрибутивной, модальность смещается в сторону долженствования и гипотетического будущего. Фраза «müsste sofort zurücktreten» выполняет функцию резюмирующего вывода. Текст представляет собой смешанный тип комментария-объяснения и комментария-прогноза [5, с. 84–85].

3. Заключение

Выявленные референциальные стратегии позволяют сделать несколько обобщений о механизмах убеждения в публицистическом комментарии.

Прежде всего, автор последовательно превращает институциональный конфликт в личностный, достраивая референциальную цепочку до конкретного политика. Персонализация усиливает аффективное воздействие и упрощает моральную оценку [7, с. 120–127; 1, с. 313].

Не менее значима роль модальных рамок. Конструкция с Eindruck позволяет сформулировать обвинение, формально оставаясь в границах объективности, при этом «впечатление» воспринимается как факт, будучи встроенным в цепь верифицируемых утверждений. Балансирование между фактом и оценкой через модальный сдвиг — один из центральных ресурсов жанра [9, с. 88–91].

Контрастное введение двух кейсов демонстрирует, что референциальное движение между однотипными объектами несёт самостоятельную аргументативную нагрузку: сам переход от одного имени к другому создаёт эффект непоследовательности без эксплицитной оценки [10, с. 12–13]. Финальный переход к генерической референции и модальности гипотетического будущего легитимирует авторскую позицию через апелляцию к универсальным принципам и одновременно формирует политический прогноз [6, с. 98; 9, с. 91].

Таким образом, референциальные механизмы в публицистическом комментарии работают как инструмент неявного убеждения. Автор не декларирует позицию прямо, а выстраивает её через отбор и организацию референциальных языковых средств, сохраняя видимость объективности. Комментарий не столько описывает реальность, сколько создаёт её нарративную версию, где авторская оценка предстаёт как естественный вывод из «объективных» обстоятельств. Референциальный анализ позволяет реконструировать этот процесс, вскрывая имплицитные стратегии текста [2, с. 227–230; 4, с. 54–55].

Литература:

1. Галкина Е. В., Краснощекова С. В., Кожевникова Е. В. Референциальные особенности текстов нарративного жанра при освоении первого и второго языка // Жанры речи. — 2022. — Т. 17, № 4 (36). — С. 311–318.
2. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация: Сб. работ / Пер. с англ. — М.: Прогресс, 1989. — 312 с.
3. Кройчик Л. Е. Система журналистских жанров // Основы творческой деятельности журналиста / Под ред. С. Г. Корконосенко. — СПб.: Знание, 2000. — С. 125–168.
4. Кукушкина В. Н. Динамическая природа текста и референционное движение // Вопросы современной лингвистики. — 2010. — № 2. — С. 54–60.
5. Лазутина Г. В., Распопова С. С. Жанры журналистского творчества. — М.: Аспект Пресс, 2011. — 320 с.
6. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью: Референциальные аспекты семантики местоимений / Отв. ред. В. А. Успенский. — Изд. 6-е, испр. — М.: Издательство ЛКИ, 2010. — 296 с.
7. Тертычный А. А. Жанры периодической печати: учеб. пособие для вузов. — 6-е изд., испр. и доп. — М.: Аспект Пресс, 2017. — 320 с.
8. Тюпа В. И. Введение в сравнительную нарратологию. — М.: Intrada, 2016. — 146 с.
9. Шестерина Е. А. Композиционно-содержательное построение выводов в немецких публицистических комментариях // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Лингвистика. — 2022. — № 5. — С. 86–94.
10. Шмид В. Нарратология. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — 312 с.
11. Klein W., Stutterheim C. von. Referential Movement in Descriptive and Narrative Discourse // Language Processing in Social Context / Ed. by R. Dietrich, C. F. Graumann. — Amsterdam: North-Holland, 1989. — P. 1–34.
12. Lüger H.-H. Pressesprache // Germanistische Hefte / Hrsg. von O. Werner, F. Hundsnurscher. — Tübingen: Niemeyer, 1995. — S. 1–46.
13. Skrzypek D. M., Piotrowska A., Jaworski R. T. The Diachrony of Definiteness in North Germanic. — Leiden; Boston: Brill, 2021. — 276 p. — (Brill's Studies in Historical Linguistics; vol. 14).
14. Vater H. Referenz-Linguistik. — Trier: WVT, 2005. — 197 S.