The article proposes a philosophical system called «Eventism» — a meta-language designed to resolve ontological and epistemological disputes through the recognition of the locality of any truth. The concept of «event» is introduced as an act of occurring, which serves as the fundamental unit of the universe. The distinction between truth (local knowledge) and Truth (global fullness of being) is substantiated. On this basis, a new role for science is proposed as a method for understanding local physical patterns, rather than a search for universal truth. The work may be of interest to philosophers, methodologists of science, and anyone facing the problem of multiple interpretations of reality.

Keywords: eventism, metalanguage, local truth, truth, event, multiverse, critique of Popper, cognitive blindness.

1. Введение: почему философские споры не заканчиваются

Почти каждый из нас оказывался в споре, где собеседник был абсолютно уверен в своей правоте — и мы сами были абсолютно уверены в своей. И оба были правы. И оба не могли переубедить друг друга. Почему? При этом очень часто в споре оба оппонента выступают как противоположные силы, совершенно уверенные в своих аргументах и даже не желающие задуматься над тем, почему другой человек думает иначе. Это касалось как бытовых ситуаций, так и глобальных философских дискуссий. Проблемой здесь всегда было не то, что кто-то был глупее или упрямее, а в том, что в споре обе стороны всегда смотрели только на часть мира, принимая его за всё целое. Это равносильно тому, как сказать: «Все лебеди белые», даже не желая задуматься о том, что где-то на планете может быть хотя бы один-единственный чёрный лебедь. Или как если один оппонент говорит: «Апельсин — оранжевый!», а его оппонент-дальтоник скажет: «Нет, он тёмно-серый!», и оба будут правы для своей реальности, описывая только часть всего мироздания. Проблема любого утверждения заключается в том, что оно является лишь частью мироздания, но не описывает его во всех его бесконечных проявлениях. Мы вынуждены так делать, потому что так устроен наш разум.

Философия — это собрание концепций, которые претендуют на описание всего сущего, не понимая, что споры возникают именно из-за этого. Материализм пытается описать физическую реальность, редуцируя даже ментальное к материи. Идеализм же — говорит, что всё есть ментальное, редуцируя к нему физические явления. Дуализм говорит, что есть и ментальное, и физическое, но не может объяснить, как одно связано с другим. Каждое из этих направлений право по-своему, но каждый из них ошибается, когда пытается наложить свою локальную правду на всё мироздание [9]. Ошибка не в том, что они описывают, а в том, что они претендуют на единственность.

Эвентизм — это не ещё одна философская система, которая будет спорить с уже существующими. Это метаязык , который объясняет, почему все эти споры возникли, где каждая из систем права, а также почему ни одна из них не может претендовать на полноту. Эвентизм начинается с признания того, что любое мнение есть локальная правда, которая работает в своей области, но не может быть наложена на все остальные. Это приглашение к диалогу, а не к новой войне.

2. Ограниченная природа человеческого разума

Давайте попробуем определить, почему же наш человеческий разум настроен на то, чтобы всегда видеть только часть, а не целое. Возьмём, к примеру, наши органы чувств: глаза видят благодаря фотонам, уши слышат благодаря звуковым колебаниям, нос чувствует запахи благодаря разным формулам у химических веществ. Каждый из органов чувств нацелены на одну, конкретную область мира. Наше мышление действует по такому же принципу: мы выбираем конкретный стиль мышления, конкретный способ познания, конкретную логику, конкретную религию. Да, мы способны совмещать разные ограниченные части в более сложные комбинации, но даже комбинации будут ограниченными.

Человеческий разум является продуктом эволюции, которая была заинтересована в выживании, нежели в познании бесконечности [9]. И это совершенно логично: жить в хаосе и неопределённости — это неудобно, невыгодно и, тем более, небезопасно. Жить в стабильности и порядке — значит жить в ограниченных, чётких структурах, которыми весьма удобно оперировать. Вся человеческая культура — от искусства до науки, от технологий до речи, всё это является ограниченными ментальными или воплощёнными в физический мир структурами, с которыми нашему конечному разуму удобно взаимодействовать. Выживание в хаотичном мире требовало одного: способности выделять из бесконечного потока событий ограниченные, предсказуемые участки и действовать в них.

Мы воспринимаем мир ограниченно и локально не потому, что это его непосредственное свойство, а потому, что так устроены мы сами. Бесконечность для нас — не объект познания, а угроза. Мы не можем мыслить её целиком, потому что для нас это означало бы потерю ориентации. Проблема любых философских догм была именно в том, что люди забывали учитывать этот важный момент в строении их самих. Это не слабость нашего разума, а его неотъемлемая сила. Но это ограничение и создаёт проблему: мы вынуждены выдавать локальное за глобальное, часть за целое, а правду — за истину . И делаем это не по злой воле, а потому что не можем иначе. Наш разум просто не создан для бесконечности.

3. Эвент как фундаментальная единица

Чтобы избежать бесконечной рекурсии определений, которая зачастую наблюдается в философии и других областях знания, когда одно определение является совокупностью других, те — третьих и так далее, Эвентизм вводит первичный термин — эвент (от лат. eventus — происходящее), то есть это то, что происходит . Эвент является элементарнейшим актом бытия, фактом осуществления чего-либо. Эта идея перекликается с процесс-философией А. Н. Уайтхеда, где реальность понимается как сеть событий, а не статичных субстанций [12]. Всё, что есть в мироздании, в Эвентизме понимается как сам факт существования этого чего-либо, будь то мысль, ощущение, концепция, теория, атом, закономерность, взаимодействие, энергия, пространство, время и другие его части. Сам переход из одного статичного состояния мира в другой, то есть процесс и течение времени, это тоже эвент, но и сами статичные состояния, которые сменяются друг другом, также являются эвентами. Всё мироздание также есть эвент в плане существования относительно самого себя, как и все его части, являющиеся одними из его бесчисленных проявлений.

Эвент — это лексическое дно. Хотя эвент как единица не требует определения, его проявления в системах мы можем описывать через взаимодействия. Это не нарушает его статуса «дна» — это просто способ говорить о том, как он проявляется в структурах (что эвентами являются и системы, и их элементы, и взаимодействия между ними). Он не определяется через более простые понятия, потому что более простых понятий нет. Он постулируется как аксиома, позволяющая начать говорить. И это не слабость системы, а её осознанное основание. Чтобы остановить этот регресс, любая содержательная система должна ввести первичные термины, которые не определяются, а постулируются. Как буква «А» в алфавите не требует доказательства своего существования, так и эвент не требует определения через более простые понятия. Эвент — не физическая частица, а акт происходящего. Его можно делить бесконечно (как секунда, полсекунды и т. д.), но каждый отрезок есть новый акт бытия.

Эвенты способны вступать между собой во взаимодействия, что также является эвентами. Под «взаимодействием» здесь понимается не механическое столкновение сущностей, а онтологическое наложение актов происходящего: один эвент задаёт контекст для другого, изменяя его модальность или включая его в более сложную систему. Это аналогично тому, как в музыке две мелодии, звучащие одновременно, порождают третью (гармонию), которая не является суммой частей, а есть новое происходящее. Вступая во взаимодействия, эвенты образуют между собой взаимоотношения, связи (например эвент «красное» и эвент «стол» порождают эвент «красный стол». Эвент «частица» и «трение» образуют эвент «выделяющаяся тепловая энергия»). Связи между эвентами могут быть прямыми (меньше посредников) или опосредованными (больше посредников). Именно степень опосредованности определяет, находится ли один эвент в прямом взаимодействии с другим или нет. Это способно объяснить, почему мысль влияет на движения в нашем теле, но ментальный образ объекта не влияет на сами его физические атомы (как цвет стула, воспринимаемый нами, не влияет на сам стул, но связь между самим образом и стулом неопровержима). Стоит учитывать, что в рамках Эвентизма выделяются ментальные и физические эвенты, которые хоть и являются единой частью мироздания, но взаимодействия «ментальное-ментальное», «физическое-физическое» и «ментальное-физическое» различны. Важно подчеркнуть: ментальные эвенты объективны в плане всего мироздания, а не только в плане физического мира. Если бы мысли и идеи не были объективными эвентами, люди не могли бы коммуницировать — они не могли бы оперировать одними и теми же понятиями. Тот факт, что мы способны понимать друг друга, говорит о том, что ментальные структуры существуют онтологически и доступны разным субъектам. Это также показывает, почему разумы и мозги синхронизированы: поскольку наши физические тела устроены сходным образом, наши разумы, будучи комплементарны им, оказываются структурно похожими. Это не редукция ментального к физическому, а указание на их глубинную согласованность в рамках единого мироздания. Также стоит указать на особые эвенты — например пространство и время, которые хоть и не являются материей в прямом смысле как атомы и их более мелкие составные части, но являются неотъемлемой частью мироздания.

Как отличить ментальный эвент от физического? Критерий — не субстанция, а характер взаимодействий, в которые эвент вступает. Физические эвенты (атомы, поля, энергия) взаимодействуют непосредственно друг с другом по законам физики. Ментальные эвенты (мысли, желания, ощущения) взаимодействуют прежде всего с другими ментальными эвентами. Мост между ними — связь нашего разума с нашим физическим телом: мысль способна двигать руку, но мысль не способна напрямую изменить траекторию фотона; фотоны способны заставить нас благодаря глазам увидеть объект, создавая ощущение в разуме, но не всякое ощущение имеет физический триггер. Физический эвент (нейрон) коррелирует с ментальным (мыслью), но они не тождественны. Это различие не онтологическое (в мироздании всё едино), а эпистемологическое (для нашего познания мы выделяем разные типы взаимодействий).

Эвенты, вступая во взаимодействие, образуют системы — новые эвенты, в которых предыдущие становятся элементами. Вещи есть не базовые единицы, а порождения систем эвентов, что также есть эвенты. Яблоко — это система эвентов: его физические свойства, его ментальный образ, его связи с другими объектами. Оно есть наш способ говорить о системе как о целостной вещи. Этот принцип работает в обе стороны: всё большое состоит из чего-то малого, и всё малое можно собрать во что-то большое . Именно так и порождаются вещи, структуры и формы с точки зрения той терминологии, с помощью которой мы о них говорим.

Метафорически эвенты можно назвать «кодом реальности» . Подобно тому, как компьютерный код (последовательность нулей и единиц) порождает бесконечное разнообразие программ и данных, так и эвенты порождают всё многообразие структур и явлений. Однако, в отличие от компьютерного кода, который линеен, искусственен и создан программистом, эвенты мироздания — это живая ткань отношений, которая не имеет внешнего создателя и не подчинена заранее заданной цели. Эта метафора помогает интуитивно схватить идею, но не должна восприниматься буквально.

В рамках Эвентизма различается три ключевых понятия, которые обычно в философии являются синонимичными:

1. Мироздание — бесконечная совокупность всех эвентов, включая те, которые мы не можем помыслить, и те, которые никогда не актуализируются в нашей локальной реальности. Мироздание глобально.
2. Реальность — совокупность локальных эвентов, с которыми конкретный субъект или объект находится в наиболее прямом взаимодействии. Это та часть мироздания, которая дана нам в непосредственном опыте. Реальность локальна.
3. Бытие — существование конкретного эвента относительно самого себя и всего мироздания. Бытие есть у всего, что есть, независимо от того, входит ли оно в чью-либо реальность.

Если всё есть эвенты, и каждый эвент может быть связан с другими прямо или опосредованно, то вопрос «существует ли X?» теряет свой абсолютный смысл. Предлагается перестать думать «Существует ли X?», и начать спрашивать: «Относительно чего существует X?», понимая, что любой X есть неотъемлемая часть мироздания. Существование становится относительным . Мы всегда должны уточнять: относительно какой системы мы говорим о существовании? Идея Эвентизма заключается в предложении о том, чтобы перестать пытаться доказать, существует ли что-либо, что дано нашему опыту или разуму (мысль, закономерность, атом, ощущение, наблюдение) и начать думать о том, что они есть как часть мироздания, но просто стоит задуматься, относительно чего они существуют наименее посредственно.

Рассмотрим единорога:

— Относительно нашего воплощённого мира (системы материальных закономерностей) единорог не существует, так как он не входит в эту систему и не взаимодействует с её элементами.

— Относительно ментального мира единорог существует — как идея, как образ и ментальная структура.

— Относительно других локальных вселенных в рамках мультивселенной единорог может существовать как физический объект, являющийся частью других систем эвентов.

— Относительно всего мироздания единорог существует как его неотъемлемая часть.

Ярким примером относительности существования могут выступать галлюцинации: они существуют как непосредственные ментальные эвенты, как часть мироздания, но не имеющие своего физического проявления в виде материальных частиц, которые бы нервная система могла зарегистрировать (но они являются частью физических эвентов в том смысле, что связаны с работой головного мозга и её нарушений).

Таким образом, один и тот же объект может одновременно существовать и не существовать — в разных системах отсчёта.

Понятия « появление » и « уничтожение » также становятся относительными. Появление означает, что нечто становится частью конкретной системы эвентов менее опосредованным способом. Уничтожение означает, что нечто перестаёт быть частью этой системы напрямую. Вопрос «почему существуют эвенты?» или «кто их создал?» теряет смысл, потому что в мироздании уже содержатся все возможные эвенты. Ничего нового не может быть «добавлено», потому что в мироздании уже есть всё, как и ничего не может быть уничтожено относительно всего сущего. Пример: на дереве выросло яблоко. Данное яблоко стало частью системы конкретного мира, то есть оно появилось как система эвентов. Однако яблоко существовало и до этого относительно мироздания — как часть возможного будущего или как ментальная концепция об этом конкретном яблоке на этом конкретном дереве. Если же уничтожить яблоко (съесть), то оно как система перестанет существовать в пределах данной физической вселенной, но оно всё ещё будет существовать как ментальная концепция, воспоминание или же часть прошлого в рамках всего мироздания.

4. Истина, правда и ложь

Таким образом, поняв, что мироздание — это бесконечная совокупность всего сущего, а реальность — его локальная ограниченная часть, мы переходим от онтологии к эпистемологии и связи между ними.

Истина — это знание, которое бы включало в себя описание всех возможных эвентов, всех частей мироздания в его бесконечных проявлениях, но, как показал Кант, человек не способен выйти за пределы своих априорных форм восприятия [2]. Конечный разум человека не способен познать истину, потому что это бы значило познать за один акт мышления или восприятия все возможные ментальные концепции, значения характеристик всех атомов в нашем физическом мире, познать все мысли каждого человека, узнать обо всех возможных взаимодействиях и взаимоотношениях чего-либо с чем-либо. А сказать истину — значило бы за один акт речи объяснить все эти бесчисленные проявления. Истина глобальна и бесконечна.

Правда — это знание, которые включает в себя конкретную, конечную, локальную часть мироздания. Именно правдами и оперирует человек, пытаясь познать мироздание. Именно наличие множества правд и среди бесконечности истины и порождает человеческие споры, ведь очень сложно выбрать что-то одно, а логический критерий для выбора одной правды из нескольких не всегда есть, но и стоит понимать, что даже таких критериев можно придумать и выявить бесконечно много. Правда локальна и конечна.

Ложь — это то явление, при котором одну правду пытаются выдать частью системы других правд, частью которых она не является, куда она не вписывается. Утверждение «Все медведи белые» будет правдой для полярного круга, но будет ложью для тайги или зоопарка. Именно отличие правды от лжи и позволяет понять, какие ментальные концепции являются актуальными для нашей локальной вселенной, а какие нет. Именно этот механизм и толкал мыслителей, а потом и учёных понять, как работает наша локальная реальность, но они не задумывались, что кроме неё есть и иные.

Связь между онтологией и эпистемологией Эвентизма заключается в том, что в мироздании всё является эвентами, но и само познание, истина, правда и ложь — это тоже эвенты.

Эвентизм не является истиной, ведь не описывает истину во всех проявлениях, но пытается максимально обобщённо описать мироздание как бесконечность на человеческом языке. Он не претендует на то, чтобы быть единственным описанием реальности. Он претендует на полезность и разрешение конфликтов между правдами, а также определения того, какие правды не являются ложью для нашей локальной реальности.

5. Критика логик как ограничений

На протяжении всего своего существования человечество должно было оперировать логикой — способом понимания того, как одни эвенты сменяют другими. Этот инструмент оказался настолько полезным, что за множество веков люди придумали весьма солидный список логик, которыми можно оперировать и находить закономерности в нашем мире. Но есть ключевая проблема — логика является методом ограничения мышления под определённые рамки. Бинарная логика мыслит в одном спектре доводов, паранепротиворечивая — в другом. Каждая логика, как локальные правды, действительно описывают конкретную часть мироздания — и зачастую весьма даже широкую. Но проблемы возникают, когда мы пытаемся наложить одну логику на другую.

— Бинарная логика делит мир на «да/нет». Она отлично помогает в математике, формальной логике и программировании, но в реальности есть полутона, вероятности, неопределённости и она не способна это объяснить.

— Многозначная логика делит всё на несколько значений истины. Это статистика, системы с большим числом состояний. Но бесконечность не сводится к конечной шкале.

— Интуиционистская логика признаёт только построенное (как конструктивная математика), но она игнорирует потенциальное и возможное.

— Модальная логика различает «возможно» и «необходимо». К ней относится философия и теория права. Её проблема — конечный набор модальностей.

Все эти и другие логики правы локально и ни одна из них не права глобально. И это не их недостаток — это их природа. Каждая логика — это инструмент, созданный для определённой задачи, нацеленный на ограничение безграничного. Эвентизм не предлагает новую логику. Он предлагает осознание того, что все логики — это очки, через которые люди смотрят на мир, фильтруя его содержимое для одного критерия и избегая все остальные. Каждая пара очков показывает чётко, но узко. Эвентизм предлагает не выбирать один тип логики навсегда, а научиться снимать и надевать их очки в зависимости от того, что мы исследуем, не впадая в необходимость претендования правильности одной логики над другой.

6. Критика методов познания как ограничений

Точно так же, как каждая логика ограничивает бесконечное, каждый метод познания подразумевает собой способ выделения чего-то конкретного из бесконечного мироздания. Разные методы познания идеально подходят для конкретных областей, частей этого мира, но стоит учитывать, что все они описывают какую-то часть мироздания, которая объективно есть относительно всего сущего, ведь уже было показано, что существование относительно. Можно метафорично сказать о «познательной слепоте» : явлении, когда человек познаёт что-то и думает, что этого не существует относительно всего мироздания, когда на самом деле нужно спросить: «Не существует относительно чего конкретно и насколько опосредованно?». Ментальная концепция «если бросить камень вниз, то он упадёт на землю вследствие гравитации» существует относительно нашего разума и ментального уровня, и, как следствие, с помощью практики можно доказать, что это утверждение существует и для физического мира как его правдивое проявление. Если же сказать «если бросить камень вниз, то он взлетит вверх вследствие гравитации» будет ложным для нашего физического мира, но, тем не менее, будет действительно существующей ментальной концепцией, которая неопровержимо является частью всего мироздания. Также можно представить, что есть вселенная, в которой такое утверждение будет правдивым как физическое явление, если мы будем концептуально говорить о мультивселенной как совокупности всех физических локальных миров.

Рассмотрим, относительно чего работают разные методы познания, и где их область действия заканчивается:

— Эмпиризм — это знание о физической реальности через чувства. Он полностью игнорирует ментальное и потенциальное. Пример: «Я вижу, что вода при 100°C закипает — это моё чувственное знание».

— Рационализм же говорит о логических структурах через разум, но не даёт нового знания о мире вне хода своих рассуждений. Пример: «Все люди смертны, Сократ — человек, значит, Сократ смертен» — это логический вывод.

— Интуитивизм твердит о знании о целостности через озарение, но субъективен и недоказуем практически. Пример: «Я чувствую, что этот человек мне не доверяет, хотя не могу объяснить почему».

— Прагматизм есть знание о том, что работает через действие, но он лишь сводит истину к пользе. Пример: «Эта таблетка снимает головную боль — значит, она «истинна» в моей ситуации».

— Феноменология — это описание субъективного опыта. Однако она не даёт физического знания. Пример: «Когда я ем клубнику, я описываю именно свой вкусовой опыт, а не химический состав ягоды».

— Мистицизм говорит о знании трансцендентного через откровение, но не проверяем для других. Пример: «Я пережил единение со вселенной во время медитации — и это моя реальность».

Каждый метод познания даёт доступ к своей области мироздания, но ни один не охватывает его целиком. Споры между ними возникают, когда один метод пытается навязать свою картину другой области. Эмпирик говорит: «Бога нет, я его не вижу». Мистик говорит: «Бог есть, я его переживаю». Эвентизм говорит: «Вы оба правы локально. Эмпирик описывает физическую реальность, мистик — ментальную или трансцендентную. Вы спорите, потому что выдаёте свою локальную правду за глобальную истину. Проблема начинается тогда, когда эмпирик пытается доказать отсутствие Бога как ментальной концепции, сводя его к атомам, а мистик — когда пытается доказать появление человека в нашей локальной вселенной через Адама и Еву, а не через эволюцию».

Одним из самых мощных инструментов познания является сомнение [1]. Декарт показал, что, сомневаясь во всём, мы можем прийти к незыблемой основе: «Я мыслю, следовательно, я существую». Но Декарт остановился слишком рано, найдя субъекта, но не спрося, что делает возможным само существование субъекта. Эвентизм идёт дальше. Если субъект сомневается во всём, то он не может сомневаться в том, что его ощущения структурированы. Они не хаотичны и подчиняются закономерностям, которые не зависят от моей воли. Он не может по желанию сделать так, чтобы красное стало синим, или чтобы камень, брошенный в воздух, не упал. Это означает, что помимо ощущений существуют закономерности — структуры эвентов, которые не сводятся к субъективному опыту. Познание через сомнение полезно локально, но он не исчерпывает всех методов познания.

7. Как философские системы становятся локальными правдами

Философские системы редко бывают полностью истинными или полностью ложными. Они представляют собой сложные ментальные эвенты, состоящие из множества компонентов. Каждый компонент может быть правдивым для одной области мироздания и ложным для другой, и также важно учитывать то, как философские концепции описывают физический и ментальный уровни конкретно в нашей локальной вселенной, и что для них будет ложным.

Рассмотрим несколько примеров:

— Атомизм Демокрита. Идея о том, что материя состоит из элементарных частиц, оказалась правдивой для нашей локальной физической реальности и работает как физический эвент. Но идея о том, что атомы имеют геометрическую форму, будь то крючки, шарики или треугольники, оказалась ложной для нашей вселенной. Это был ментальный эвент (концепция), который не актуализировался в нашей физической реальности. Однако в другой гипотетической вселенной, с иными онтологическими условиями, такие атомы могли бы существовать, что уже предполагает выход за пределы локальной онтологии Демокрита [9].

— Платонизм. Идея о том, что существуют ментальные закономерности, не сводимые к физическим объектам, весьма правдива. Это наши ощущения, наши мысли, наши идеи, наши желания, воображаемые структуры — всё это не есть атомы, но есть часть всего мироздания. Идея о существовании ментального, не сводимого к материи, подтверждается существованием математических структур, логических законов и моральных интуиций. Но идея о том, что мы изучаем эти идеи в «мире идей» до рождения, — это ментальный эвент, который не подтверждается в нашей локальной реальности. Платонизм правдив в том, что ментальные структуры не сводимы к физическим, но не правдив в том, что этот мир идей единственен [6]. Однако это не исключает, что в других вселенных такая онтология не является возможной.

— Картезианство. Декарт прав, когда говорит, что есть субъект и его ощущения [1]. Но он ошибается, когда останавливается на этом и не замечает, что ощущения структурированы закономерностями, которые не зависят от субъекта. Его система правдива локально (она описывает субъективный опыт), но ложна глобально (так как игнорирует объективные закономерности). Современный пример: нейробиолог говорит: «Сознание — это активность нейронных сетей». Феноменолог отвечает: «Нет, сознание — это поток переживаний». Нейробиолог описывает физические эвенты (мозг). Феноменолог — ментальные эвенты (переживания). Оба описывают один и тот же объект с разных сторон, и их спор — это не борьба истин, а столкновение локальных правд, каждая из которых работает в своей дисциплине.

— Индийская философия. Утверждение «у меня есть способность принимать решения через волю» — это описание нашего реального ментального опыта, это правдиво для нашей локальной вселенной. А утверждение «моя воля генерируется третьей чакрой, которую называют Манипурой» — это попытка приписать этому опыту несуществующую физическую причину в нашей локальной реальности. Это ложно локально.

Философия — это конечная ментальная концепция, описывающая конкретную часть мироздания, но не всё мироздание, являясь лишь его ограниченной частью.

С помощью введённых понятий можно показать, что классические проблемы философии перестают быть проблемами, если смотреть на них иначе:

Материализм правдив, когда пытается объяснить физическую реальность, но ложен, когда пытается распространить свои утверждения и методы на ментальную. Ключевым доводом против материализма является наличие ощущений. В Эвентизме ощущение есть связь разума с эвентами, не являющимися его непосредственной частью. При этом эта связь может осуществляться через цепочку «разум/внутренний мир — внешний мир», например как восприятие физическим телом, так и «разум/внутренний мир — разум/внутренний мир», как например при интроспекции. Разум всегда находится в ментальном ландшафте ощущений, актуальных в настоящий момент времени. Материализм не способен объяснить существование красного цвета, не редуцируя его к длине световой волны, однако отрицать сам факт существования красного цвета как части мироздания невозможно. Важно подчеркнуть: Эвентизм не отрицает, что ментальные и физические процессы синхронизированы. Более того, он указывает на это, выделяя существование и того, и другого. Активация нейрона и появление мысли онтологически одновременны — это эмпирический факт. Но из синхронизации не следует тождество. Если бы разум был только мозгом, субъективное ощущение «я есть» было бы избыточным эпифеноменом. Однако это ощущение — первичная данность нашего опыта. Если бы мы были только нашим мозгом, не было бы мыслей, не было бы ощущений, не было бы желаний. Всё то, что наука называет эпифеноменами, просто бы не существовало — и этот физический мир был бы лишь миром-автоматом, который никто не воспринимает, потому что люди были бы просто механизмами без разума. Сами ощущения есть самостоятельный ментальный эвент, который не сводится к физическим процессам, хотя и синхронизирован с ними. Ментальное и физическое комплементарны (взаимодополнительны), но не тождественны.

Солипсизм не объясняет стабильность ощущений. Если бы мир был только продуктом разума, он был бы изменчив по желанию. Но ощущения подчиняются закономерностям, которые не зависят от воли субъекта. Это доказывает, что есть внешняя упорядоченность, не сводимая к индивидуальному сознанию. Более того, ощущения могут как иметь внешний триггер (восприятие органами чувств), так и не иметь (ощущение своих мыслей, осознанных снов и галлюцинаций), но и те и другие имеют упорядоченность, что говорит о том, что даже чисто ментальные закономерности разума имеют свою систему.

Дуализм сталкивается с вопросом о взаимодействии ментального и физического. Эвентизм же показывает, что не обязательно доказывать прямую связь между ментальным и физическим как связь между двумя атомами в камне или двумя идеями в какой-то концепции. Достаточно указать на то, что мы наблюдаем эту связь и этого более чем достаточно, чтобы показать, что она есть часть мироздания. Нематериальный мысли способны двигать материальную руку. Физический фотон способен давать нефизическое ощущение разуму. Математические формулы, являясь ментальными концепциями и структурами, отлично описывают поведение материальных частиц в нашем локальном физическом мире, а некоторые даже пытаются предсказать поведение частиц в других возможных мирах. И ментальное, и материальное — эвенты, просто разных типов. Они не разделены онтологически, но различны по своей структуре и по степени опосредованности. Дуалист прав, когда говорит, что есть различие. Но он ошибается, когда говорит об отсутствии взаимосвязей между ментальным и физическим. Эвентизм как метаязык не ставит своей задачей предложить физический механизм связи ментального и физического. Это задача конкретных наук — нейробиологии, физики, психологии. Эвентизм лишь указывает на онтологическую рамку, в которой такая связь возможна и не противоречива: ментальное и физическое — это разные типы эвентов, которые могут быть синхронизированы. Конкретный механизм их взаимодействия — это вопрос для эмпирических исследований, а не для метафизического языка.

Таким образом, в рамках Эвентизма можно утверждать, что существуют два явления, данные нашему опыту: ощущения и закономерности (в отличие от идеи Декарта о том, что есть только субъект и его ощущения, не объясняя их стабильность [1]). И то и другое также является эвентами, то есть актами бытия, а не свойствами эвентов. И этого более чем достаточно, чтобы описать всё мироздание. Однако на этапе изложения основных принципов может возникнуть возражение о том, что предлагаемая метаонтология является скрытой формой солипсизма, где «закономерности» заменяют собой «восприятия», но это уже опровергалось в примере с Декартом и его методом познания через сомнение. В Эвентизме — что закономерности существуют независимо от того, воспринимаются ли они кем-либо. Мысль о единороге существует как ментальный эвент, даже если никто его не мыслит в данный момент. Она существует как потенция, как возможность и как элемент структуры мироздания. Точно так же физические закономерности (например, гравитация) существовали до появления наблюдателей и будут существовать после их исчезновения. Субъект в Эвентизме — не источник бытия, а лишь один из элементов мироздания. Более того уже говорилось о явлении «познательной слепоты»: чтобы воспринимать что-либо, это что-то должно существовать как часть мироздания, ведь восприятие — это связь разума с каким-либо другим эвентом. Из такой логики явно следует то, что нельзя воспринимать того, чего не существует относительно всего мироздания как какой-либо его части.

8. Критика Поппера и новая роль науки

Поппер предложил критерий фальсифицируемости как способ отличить науку от ненауки, согласно которому, научная теория должна допускать возможность своего опровержения [7]. Если теория принципиально не может быть опровергнута ни одним мыслимым экспериментом, она объявляется ненаучной. Это действительно гениальный способ определять, что является правдивым, а что ложным для данной локальной физической вселенной, но ошибочно полагать, что точечный инструмент будет работать на глобальном уровне. Эвентизм не просто принимает вызов Поппера — он показывает, что сам его критерий внутренне противоречив. Рассмотрим несколько примеров для обсуждения того, является ли главный научный критерий абсолютным.

— Пример 1: Граница эмпирической проверки. Чтобы опровергнуть Эвентизм, нужно указать на нечто, что не является эвентом. Представим мысленный эксперимент: предположим, что с помощью генной инженерии, нейромодификации или оцифровки сознания мы изменяем разум так, чтобы он смог ощутить что-то, что не является актом бытия — то, что не есть ни эвент, ни его отсутствие. Если такое изменение невозможно, это означает, что всё сущее в мироздании является актом бытия — исходный тезис об эвенте подтверждён. Если же такое изменение возможно, то разум, ощутив не-акт бытия, не может зафиксировать результат этого изменения, поскольку фиксация результата, как и само восприятие, уже является эвентом. Здесь важно различать небытие и «не-акт бытия». Небытие — это часть мироздания, не имеющая в себе никаких эвентов кроме закономерности о том, что там нет эвентов (паранепротиворечивая логика). «Не-акт бытия» — это то, что не является ни эвентом, ни его отсутствием. Представьте: есть белый кролик (эвент), чёрный кролик (небытие) и волк («не-акт бытия»). Волк — не отсутствие кролика, а совершенно иная категория. Именно это мы и проверяем в попперовском эксперименте: сможем ли мы ощутить волка. Если мы не можем — значит разум принципиально не может выйти за пределы эвентов и всё в мироздании есть эвенты. Это не защита от критики, а указание на фундаментальную границу любой эмпирической проверки. Важно подчеркнуть: понятие «не-акта бытия» вводится исключительно как логический вызов в рамках критики попперовского критерия фальсифицируемости. Это не онтологическая категория Эвентизма, а мысленный эксперимент, демонстрирующий границы эмпирической проверки.

— Аргумент 2: Неустранимость горизонта. Как можно опровергнуть тезис «мироздание бесконечно»? Для этого было бы необходимо выделить из него конечную часть. Давайте проведём такую фальсификацию: подумаем о стуле. Сделав это, мы выделили конечную часть из необъятного — эксперимент проведён. Но за пределами стула всё ещё будет существовать множество других вещей, не являющимися им. Давайте теперь расширим критерий: подумаем о нашей физической вселенной. Количество энергии в ней, как и атомов, строго ограничено (закон постоянства масс и энергии). Впрочем, даже это ограничение не является абсолютным для всего мироздания. В других возможных вселенных законы физики могут быть иными — ничто не требует, чтобы мультивселенная подчинялась тем же онтологическим ограничениям, что и наша локальная реальность. Но даже если мы останемся в пределах нашей вселенной, за её физическими границами всегда остаётся ментальное — бесконечное по своей природе благодаря бесконечной комбинаторике мыслей, идей и воображаемых структур. Однако если мы подумаем о физическом мире, у нас останется ментальный, который совершенно бесконечен благодаря всевозможности комбинаций наших мыслей и воображаемых структур. Если мы сводим мироздание к нашей локальной физической вселенной и ментальному уровню, то мироздание уже будет бесконечно благодаря последнему. Если же думать шире и предполагать наличие других вселенных — иных физических миров с другой историей и законами — то даже физический уровень в таком случае будет бесконечным благодаря мультивселенной. Мы можем постоянно выделять конечные части из бесконечной вселенной, фальсифицируя идею о её бесконечности, но каждый раз будет оставаться такая же существующая часть мироздания, которая остаётся за пределами сфальсифицированной конечности. Всё то, что осталось за пределами нашего мышления, продолжает существовать как неопределённый горизонт. Мы не можем объяснить, почему остаются все остальные части мироздания, которые мы не мыслим. Но их существование не зависит от вашего мышления. Попперовский критерий требует, чтобы мы указали на нечто, что опровергнет теорию. Но в случае бесконечности такое указание невозможно по определению: любое указание уже находится внутри бесконечности.

— Аргумент 3: Плюрализм логических систем. Но даже если мы временно отвлечёмся от онтологических вопросов и применим попперовский критерий к самим формальным системам, которые он использует — к логикам, — мы столкнёмся с неразрешимым парадоксом.

• Как фальсифицировать бинарную логику? Очень просто: мы переключаемся на многозначную логику. С точки зрения многозначной логики, бинарная логика оказывается ложной глобально, потому что она не способна описать степени истины. Эксперимент проведён: бинарная логика «фальсифицирована». Но она продолжает существовать и работать в своей локальной области. Математики спокойно пользуются бинарной логикой несмотря на то, что она «опровергнута» многозначной.
• Как фальсифицировать многозначную логику? Мы переключаемся на размытую логику (Fuzzy logic), которая работает с непрерывными степенями истины. Многозначная логика оказывается «ложной» глобально, потому что она не способна описать плавные переходы, но она продолжает существовать в статистике и квантовой механике.

— Так мы можем продолжать бесконечно. Каждая из этих логик была «фальсифицирована» следующей, но ни одна не исчезла. Они продолжают работать в своих областях. Это показывает, что фальсифицируемость — не универсальный критерий истинности, а локальный инструмент. Каждая логика опровергается следующей, но ни одна не исчезает, все они продолжают существовать как равноправные инструменты в своих локальных областях. Вывод: если попперовский критерий не способен даже различить «научные» и «ненаучные» логики, если все логики оказываются одновременно «фальсифицированными» и «живыми» — значит, критерий не работает как универсальный инструмент демаркации.

За всеми этими парадоксами стоит глубинная причина, которую Поппер упускает из виду. Наш разум — продукт эволюции, которая не была заинтересована в познании бесконечности, а была заинтересована в выживании. Поппер, сам того не осознавая, требует от нас невозможного: выйти за пределы нашей эволюционно обусловленной природы. Его критерий работает безупречно внутри конечной, локальной реальности — там, где мы можем поставить эксперимент, получить результат и интерпретировать его. Но когда мы сталкиваемся с вопросами о бесконечности, о границах самого бытия, попперовский критерий оказывается бессильным.

Новая роль науки:

Эвентизм не отвергает Поппера, а показывает его место среди других способов узнать правду. Критерий фальсифицируемости — великолепный инструмент для выявления локальных закономерностей внутри нашей физической вселенной. Он помог науке отделить проверяемые гипотезы от спекуляций, но совершенно не работает там, где мы сталкиваемся с вопросами о самом бытии, о бесконечности, о границах познания. Поппер — это локальный гений. Он дал нам метод для исследования физической реальности, однако не дал нам метод для исследования мироздания как такового.

Любопытно, что наука (особенно физика) уже давно оперирует объектами, которые не являются материей в классическом смысле, что подчёркивает Пригожин в работе «Порядок из хаоса» [8]. Пространство не есть материя, однако оно описывается уравнениями гравитации. Время — это не материя, но оно изучается в космологии. Виртуальные частицы физического вакуума не являются материальными объектами в том смысле, в каком материальны атомы, но они производят реальные эффекты и признаются научным сообществом. Математические формулы — нематериальны, хотя без них невозможно построение физических моделей. Никто не считает эти сущности «ненаучными». Их признают реальными, даже если они не имеют массы, координат или определённого времени жизни.

Если наука уже признаёт пространство, время, виртуальные частицы и математику как реальные аспекты бытия, у неё нет онтологических оснований отрицать существование ментальных эвентов — мыслей, ощущений, воли, сознания. Они не сводятся к материи, но они реальны как акты бытия.

Наука не ищет истину о мироздании в целом, исследуя нашу локальную реальность. Она определяет, какие ментальные эвенты актуализируются как физические в нашей вселенной, а какие остаются только ментальными. Наука помогает нам отличать правду от лжи в области физических эвентов (как ранее упомянутый пример с брошенным камнем и гравитацией), помогает нам отличать одно от другого — и это её сила и её граница.

Эвентизм не противоречит Попперу. Он его дополняет. Эвентизм показывает, что фальсифицируемость — это локальный метод, который имеет свою область применения. Выходя за эту область, мы вступаем в пространство метафизики, где ценность измеряется не способностью быть опровергнутой, а способностью быть полезной, объяснительной и открытой для новых вопросов.

9. Пять принципов мироздания

В Эвентизме предлагается 5 ключевых принципа, которые способны описать его онтологию и эпистемологию в наиболее общем виде с точки зрения восприятия его как совокупности эвентов, вытекая из логических умозаключений:

1. Принцип всевозможности подразумевает, что мироздание бесконечно, а значит в нём есть любой мыслимый и не мыслимый эвент. Это умозаключение логически исходит из предположении о том, что мироздание включает в себя всё сущее. Относительно мыслимости и не мыслимости закономерностей имеется ввиду, что в мироздании есть те эвенты, которые входят в рамки человеческой логики (но например могут не входить в спектр того, что человек не может непосредственно воспринимать или представлять, как 4D-пространство, однако может о нём мыслить), так и те, которые не входят в её рамки ввиду того, что мы привыкли ментально оперировать только теми системами, которые даны нам в повседневной жизни (например, невозможно представить объекты, которые не были бы составлены из элементов предыдущего опыта, как то, что мы наблюдали на Земле или в космосе. Это иллюстрирует границы мыслимого человеческим разумом: люди привыкли оперировать в рамках понятий «время», «пространство», «объект», «сознание» и прочих). Однако невозможность их представления не означает их отсутствия в мироздании. Согласно принципу всевозможности, такие объекты существуют как часть мироздания, но остаются за пределами человеческой способности к воображению точно так же, как четырёхмерные объекты существуют математически, но не могут быть визуализированы трёхмерным разумом. Это различие между онтологическим существованием и эпистемологической доступностью является ключевым для понимания ограничений Эвентизма. Принцип всевозможности означает, что для любой структуры найдётся своё место в мироздании, будь то как физический объект в иной вселенной, так и ментальный образ в сознании, что следует отличать от панлогизма в его классическом понимании (не всё мыслимое воплощено в конкретном физическом мире). Принцип всевозможности перекликается с идеей Уайтхеда о том, что реальность содержит все возможные формы [12].
2. Принцип уникальности (локальности) предполагает, что каждый эвент в мироздании имеет своё уникальное онтологическое положение во всеобщей системе эвентов. Рассмотрим в качестве примера ручку. Даже если взять две ручки, которые совершенно идентичны друг другу во всех отношениях, то мы не сможем всё равно поместить их в одной точке пространства, ведь иначе бы это была одна и та же ручка. Потому для пространственных структур самым элементарным отличительным критерием будет его положение в пространстве относительно своих двойников. Возникает парадокс: такие двойники будут идентичными во всех смыслах, что могло бы нарушить закон уникальности с классической точки зрения понимания того, что значит быть уникальным, но онтологический критерий всё равно сохраняется. Если же брать эвенты, не связанные напрямую с пространственным эвентом (например ментальное), то они также являются уникальными — например мысль об одной и той же ручке у разных разумов есть разный ментальный эвент, так как от этого зависит, в системе каких эвентов она находится (двух разных разумов). Этот принцип напоминает нам, что каждая правда имеет свою территорию, свою область применения. Попытка применить одну правду ко всему мирозданию — это попытка выдать локальное за глобальное.
3. Принцип определённости и неопределённости. Предполагает, что любая мысленная система (определённость) может быть дополнена бесконечным числом способов (неопределённость). Пример: рассмотрим мысленный образ цветка. Затем можно последовательно добавить то, что он красный. Потом, что он находится в вазе. Потом, что в вазе на столе. Далее — стол находится в кухне. Такую цепочку можно продолжать бесконечно, включая все возможные комбинации характеристик цветка, будь то материальные, пространственные, временные или иные.
4. Принцип многогранности мироздания. Предлагает считать, что если мироздание является бесконечной совокупностью концептуальных эвентов, то на него можно смотреть с бесконечного числа точек зрения. Каждая точка зрения будет правдивой в том смысле, что будет показывать действительно существующую часть мироздания, но не будет истинной, ведь тогда бы одной точкой зрения пришлось описать всё мироздание целиком во всех его проявлениях.
5. Принцип бесконечного баланса. Если на любой эвент можно смотреть с бесчисленного числа точек зрения, то для каждой из них найдётся бесконечная часть мироздания, где эта точка зрения работает, и бесконечная часть, где она не работает. Это логическое завершение: бесконечность не означает, что всё работает везде. Это означает, что для всего есть своё место. Принцип бесконечного баланса имеет важное логическое следствие. Если в мироздании есть всё, то в нём есть и участки, где принцип всевозможности работает, и участки, где он не работает. Но тогда возникает новое деление: внутри каждой из этих частей снова будет баланс между теми, где этот принцип соблюдается, и теми, где нет. Этот рекурсивный процесс можно продолжать бесконечно, что не разрушает систему, а подтверждает её: бесконечность устроена так, что любое утверждение имеет свою территорию, где оно истинно, и территорию, где оно ложно. Это не противоречие, а указание на структуру бесконечности.

Объяснением того, как именно в бесконечности возникают упорядоченные и хаотические участки, служит Теория комбинативности . Если мироздание — это бесконечное множество эвентов, то их локальные комбинации порождают всё многообразие структур. Хаос и порядок — не противоположности, а разные локальные комбинации одних и тех же эвентов. Пример с обезьяной и пианино: бесконечное число хаотичных нажатий неизбежно порождает локальный порядок (мелодию Моцарта). Точно так же в бесконечном мироздании хаотичные участки и упорядоченные структуры сосуществуют, потому что они разные комбинации одних и тех же эвентов. Как в бесконечном тексте случайных букв рано или поздно встретится «Война и мир» — так и в бесконечной комбинаторике эвентов любая правда находит свою территорию, а любая ложь — свою. Теория комбинативности объясняет принцип уникальности (локальности): каждая правда работает только в той комбинации, где она возникла. За её пределами она может быть ложной или бессмысленной. В качестве наиболее понятного примера работы теории комбинативности в нашей физической локальной вселенной будет выступать возникновение жизни, эволюции и сложных биохимических молекул и структур, которые возникли из хаоса космоса. Механизм комбинативности можно описать так: среди бесконечного числа случайных комбинаций эвентов с вероятностной неизбежностью возникают как упорядоченные структуры, так и хаотические участки. Бесконечность не означает, что всё упорядочено — она означает, что для любого порядка есть своё место, а для любого хаоса — тоже.

10. Эвристическая ценность и практическое применение

Эвристическая ценность Эвентизма заключается в том, что он предлагает переосмыслить исследования сознания и разума как ментальных эвентов в нашей локальной области мироздания. Вместо того чтобы считать ментальное эпифеноменом или «побочным продуктом» материи, Эвентизм предлагает рассматривать его как самостоятельную область локальной реальности — область ментальных эвентов. Наука слишком долго претендовала на звание «единственной истины», избегая ментального, сводя его к материи и совершенно непоследовательно продолжая оперировать нематериальными пространством, временем и математикой. Эвентизм является приглашением к проведению исследований на тему того, какие философские, психологические и феноменологические концепции правдивы относительно нашей локальной вселенной, а какие — ложны ( например основные функциональные единицы психики, как работает подсознание ). Предлагается совершить исследования на тему того, как ментальное в данной вселенной связано с физическим ( например, исследовать, какие ментальные практики (медитация, интроспекция, терапия) актуализируют физические изменения в мозге, а какие остаются чисто ментальными структурами; или же исследовать связь разума с квантовыми эффектами) , какие у них соотношения и взаимоотношения, а также пересмотреть статус особых эвентов, которые упоминались ранее. Предлагается и расширить представления о мультивселенной, пересмотреть её статус научности, попытаться выявить математические, космологические, астрофизические или квантовые закономерности, которые могли бы указывать на связь нашей локальной физической вселенной с другими возможными.

Также Эвентизм предлагает принять этот язык не как научную теорию, а как моральный и экзистенциальный выбор. Он утверждает, что смысл, мораль, красота и любовь — это не эпифеномены материи и не «просто нейроны». Это реальные, непосредственные акты бытия (ментальные эвенты), которые существуют как часть нашей локальной реальности.

Эвентизм предлагает дать направление к новому подходу понимания того, что есть правда, а что есть ложь. Он предлагает начать мыслить по-новому, снять все возможные споры между разными онтологическими и гносеологическими концепциями и более тонко и гибко определить, какие из них работают для нашей локальной вселенной и её областей, а какие остаются только концепциями, которые могут быть правдивыми лишь для других гипотетических миров. Если это направление оказывается полезным — значит, система выполнила свою задачу.

Эвентизм не даёт ответов на все вопросы. Но он даёт язык, позволяющий понять, какие вопросы остаются корректными. И это уже — вклад.

10.1 Критерий локальной истинности

Одно из наиболее частых возражений против эвентизма звучит так: «Если всё есть эвенты и любая идея существует, то как отличить правду от лжи? И что делать, когда две локальные правды несовместимы в одной реальности?» Ответ заключается в различении онтологического уровня и уровня применимости . На онтологическом уровне любая идея существует как ментальный эвент. Концепция «Бог создал человека» существует так же, как и концепция «человек произошёл от обезьяны». Обе являются частью мироздания. Отрицать их существование как ментальных структур было бы ошибкой. На уровне применимости мы задаём вопрос: актуализируется ли данная ментальная концепция в нашей локальной физической реальности? Наука (палеонтология, генетика, биология) показывает, что концепция «Бог создал человека» в её буквальном прочтении не соответствует физическим эвентам нашей вселенной. Она не описывает механизмы, которые мы наблюдаем в ископаемых останках, ДНК и эмбриологии. Следовательно, для системы «физическая реальность нашей локальной вселенной» эта концепция ложна. Однако это не делает её «несуществующей». Она существует как ментальный эвент, как часть культурного и религиозного опыта человечества. Более того, она могла бы быть правдивой для иной физической вселенной с иной онтологией — например, где законы биологии и истории были бы иными. Эвентизм не исключает такой возможности, но и не настаивает на ней.

Таким образом, эвентизм предлагает двухуровневый критерий :

1. Онтологический: идея существует как эвент — это факт.
2. Эпистемический: идея соответствует или не соответствует нашей локальной реальности — это вопрос проверки.

Конфликт между религией и наукой — это не конфликт «истин», а конфликт систем применимости , что согласуется с критикой универсализма научного метода [4]. Религия работает в системе личного мировоззрения, смыслополагания и этики. Наука работает в системе физической реальности. Ошибка возникает, когда одну систему пытаются наложить на другую: когда религию проверяют физическими методами или когда науке приписывают моральные и смысловые функции. Эвентизм не отменяет этот конфликт, но проясняет его природу, показывая, что каждая из сторон права в своей области и ошибается, когда пытается занять чужую.

11. Заключение: кредо Эвентизма

Эвентизм не является теорией всего, но представляет собой метафилософию и метаязыковую модель, предлагающую способ описания любых теорий. Он не отрицает науку, не заменяет религию и не отменяет этику. Он лишь показывает место их правд в бесконечности истины: все они есть локальные системы эвентов, актуальные для определённых частей нашего мира.

Принятие или отвержение предлагаемой системы остаётся за читателем. Автор излагает логическую последовательность рассуждений, не претендуя на абсолютную истину . Философия — это не собрание догм, а пространство для диалога. Эвентизм предлагает себя в качестве такого диалога.

Ключевое кредо Эвентизма: он предлагает перестать спорить о том, какая правда правильнее, и начать исследовать, где какая правда работает. Материализм работает для физической реальности (но не в плане того, что все философские материалистические идеи оказались правдивыми для нашего локального мира). Идеализм работает для ментальной (такой же нюанс, как и с материализмом). Религии работают для трансцендентного опыта. Поппер работает для локальных закономерностей внутри нашей вселенной. Все они правы — каждая в своей области. Ошибка начинается тогда, когда одну правду пытаются наложить на все области.

Важно подчеркнуть, что Эвентизм не является релятивизмом в привычном смысле этого слова. Релятивизм утверждает: «Всё относительно, нет объективных истин, каждый прав по-своему». Эвентизм говорит иное: все возможные ментальные структуры — любые идеи, концепции, системы ценностей — объективно существуют как эвенты в мироздании. Идея холокоста существует как ментальный эвент, идея гуманизма существует как ментальный эвент. Но факт их существования не означает, что они равны по своей применимости в нашей локальной реальности. Если идея ведёт к разрушению условий существования этой реальности (насилие, отрицание базовых прав, разрушение социальных связей), то она онтологически существует как эвент, но этически и практически неприменима в данном контексте, считаясь аморальной. Выбор деструктивной идеи — это онтологический факт о выборе субъекта, но не этическое оправдание для него. Это не релятивизм, а онтологический плюрализм, показывающий единство всего сущего через монизм эвентов, который признаёт существование всего, но требует выбора локальной правды, работающей в нашей конкретной реальности, и не отрицающий морали как неотъемлемой части мироздания.

Эвентизм также не утверждает, что познание невозможно, как агностицизм или нигилизм. Напротив, Эвентизм утверждает, что познание не только возможно, но и бесконечно продуктивно. Мы способны выделять из мироздания бесчисленное множество локальных правд, каждая из которых является знанием о своей области. Мы можем познать структуру атома, природу сознания, законы логики, механизмы социального взаимодействия — всё это локальные правды, которые мы способны добыть и проверить. Единственное, что нам недоступно — это полное, одновременное знание всей бесконечности. Но недостижимость абсолютной истины не означает беспомощности, ведь мы не можем охватить океан целиком, но это не мешает нам плавать в нём, изучать его течения и строить карты. Агностицизм говорит: «мы ничего не знаем». Эвентизм говорит: «мы знаем бесконечно много, но всегда локально». И это не слабость, а указание на нашу конечную природу, которая вовсе не исключает бесконечного движения познания.

Эвентизм — это локальная правда о том, как устроено познание. Как проверяется сам Эвентизм? Его главные тезисы — «всё есть акты бытия» и «мы познаём локальные правды, а не глобальную истину» — подтверждаются всем ходом человеческого опыта. Всё, что когда-либо существовало в нашем опыте, было актом бытия (эвентом). Все концепции, идеи и системы, которые когда-либо возникали в культуре, продолжают существовать как ментальные эвенты, даже если они были «опровергнуты» или «забыты». Бесконечное разнообразие мнений, философских систем и методов познания — это не недостаток, а эмпирическое указание на то, что мироздание содержит бесконечное множество локальных правд. Эвентизм не проверяется экспериментом в лаборатории — он проверяется тем, что мы наблюдаем повсюду: бытие и многообразие. В области практической морали и политики Эвентизм должен дополняться другими инструментами. Эвентизм — не истина. Он инструмент. И если он помогает перестать спорить и начать понимать, где какая правда работает — он выполнил свою задачу.

Эвентизм нужен не только философам и учёным. В повседневной жизни он предлагает простой, но глубокий принцип: ваше мнение — не единственно верное. Мнение другого человека не ничтожно и не «неправильно» — оно есть как онтологическая данность, как часть мироздания. Эвентизм призывает перестать кричать друг другу с высокой колокольни своей правды и начать искать компромиссы, осознавая, что каждая точка зрения работает в своей локальной реальности. Кроме того, Эвентизм даёт моральное облегчение от редукционистического гнёта материалистической науки: он показывает, что мы не просто «кучки атомов», а сложные системы ментальных эвентов, что разум, чувства, любовь — это реальные акты бытия, а не «побочные продукты» материи. Это не отрицание науки, а её дополнение — возвращение человеку его внутреннего мира как онтологически значимого.

Автор сознательно не выстраивает обширного библиографического аппарата, поскольку Эвентизм родился не как компиляция существующих философских систем, а как результат многолетних самостоятельных размышлений о природе бытия и познания. Это не означает, что автор отрицает ценность предшествующей философской традиции — напротив, он приглашает читателя и исследователей к сравнению и диалогу. Эвентизм предлагает себя не как завершённую доктрину, а как открытую рамку для обсуждения. Однако автор осознаёт, что отдельные интуиции системы пересекаются с другими философскими концепциями, но не тождественны им. В отличие от этих подходов, Эвентизм вводит единый онтологический язык — эвент — и предлагает не просто «множественность», а критерий локальности для навигации в этой множественности. Автор приглашает к диалогу исследователей, работающих в этих традициях, для уточнения границ и точек пересечения.

Эвентизм — не догма. Это способ видеть не одну правду, а бесконечное поле правд. Каждая — на своём месте. И если это поможет нам перестать враждовать и начать понимать — он уже выполнил свою задачу

Литература:

1. Декарт Р. Размышления о первой философии // Сочинения: в 2 т. — М.: Мысль, 1989. — Т. 1. — С. 279–315.
2. Кант И. Критика чистого разума. — М.: Наука, 1964.
3. Лаберж С. Осознанные сновидения. — М.: Издательство «Эксмо», 2003.
4. Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. — М.: Едиториал УРСС, 2001.
5. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Сочинения: в 2 т. — М.: Мысль, 1990. — Т. 2. — С. 237–456.
6. Платон. Государство // Собрание сочинений: в 4 т. — М.: Мысль, 1994. — Т. 3. — С. 89–454.
7. Поппер К. Логика и рост научного знания. — М.: Прогресс, 1983.
8. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. — М.: Прогресс, 1986.
9. Рассел Б. История западной философии. — М.: АСТ, 2001.
10. Сартр Ж. П. Бытие и ничто. — М.: Республика, 2000.
11. Тулмин С. Человеческое понимание. — М.: Прогресс, 1984.
12. Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. — М.: ИФ РАН, 2000.
13. Фейерабенд П. Против метода. — М.: АСТ, 2007.
14. Хайдеггер М. Бытие и время. — М.: Ad Marginem, 1997.