The article presents an analysis of the impact of film tourism on the transformation of natural territories into creative spaces, using the New Zealand project «Hobbiton» as a case study. The work reveals the mechanisms of capitalizing on media franchises, the problem of «phantom demand», and the concept of contents tourism. The study proves the importance of audience co-creation and the implementation of regenerative ecological practices for the sustainable development of destinations in the context of overtourism .

Keywords: film-induced tourism, creative industries, creative space, Hobbiton, destination management, experience economy, sustainable development.

Современный этап развития общества сопровождается глубокими социально философскими и экономическими преобразованиями, требующими переосмысления в академической науке. В ходе изучения исторического становления концепции креативности в университете был сформирован вывод о том, что глобальный переход человеческой цивилизации от парадигмы homo faber, ориентированной на утилитарное производство материальных благ, к концепции homo creator существенно трансформировал структуру мировой экономики. В условиях постмодерна и повсеместной цифровизации традиционные индустриальные модели уступают место «экономике знаний» и «индустрии впечатлений». Культура, искусство и медиакоммуникации перестали быть лишь сферами досуга, преобразовавшись в высокодоходные креативные индустрии, способные как формировать новую социальную реальность, так и создавать значительную экономическую добавленную стоимость. Значение данного сектора признано на высшем государственном уровне. В Российской Федерации в рамках стратегии структурной трансформации экономики поставлена задача повысить долю креативных индустрий в ВВП до 6 % к 2030 году [1]. Достижение этой цели требует глубокого изучения передового международного опыта по созданию высокомаржинальных креативных продуктов и пространств, что подчеркивает академическую и практическую актуальность темы данного исследования, особенно в сфере социокультурного управления.

Одним из ярких и экономически значимых феноменов интеграции медиатехнологий и территориального развития последнего времени является тематический кинотуризм. Это явление, при котором визуальные и повествовательные образы фильмов придают новым смыслам конкретным территориям, трансформируя обычные природные ландшафты в глобальные креативные кластеры. Исходя из кластерной теории М. Портера и концепции «креативного города» Ч. Лендри, современным креативным пространством является географическая зона с высокой концентрацией творческих специалистов, инновационных медийных ресурсов и развитой туристической инфраструктуры, создающей мощный синергетический эффект [2]. Кинематограф здесь обладает уникальным потенциалом формирования социокультурной идентичности регионов и стран. С опорой на идеи представителей Франкфуртской школы, в частности Т. Адорно и М. Хоркхаймера, а также фундаментальные исследования В. Беньямина об искусстве в эпоху технической воспроизводимости [2], можно подчеркнуть, что массовая культура тиражирует не только фильм как развлекательный продукт, но и физические локации съёмок. Многочисленное воспроизведение превращает эти места в объекты глобального паломничества, повышая их символическую значимость.

Анализ современных наукометрических данных свидетельствует о стремительном росте академического интереса к кинотуризму, особенно в постпандемийный период [4;9]. Ведущие исследователи оперируют понятием «культурного сродства» — представленной на экране [4]. Специалист по туризму С. Битон метко проиллюстрировала масштабы влияния кино, сравнив его с влиянием изобретения Boeing 747 на массовый туризм [4;6], что стало переломным моментом с нишевого паломничества к массовому посещению кинолокаций. В этом контексте туристы стремятся осуществить «вице-потребление впечатлений», пытаясь найти в реальной среде образы, ранее сформировавшие их воображение через экран. В азиатской науке исследователи нередко расширяют концепцию кинотуризма нередко до «контент-туризма». В частности, Сяоюй У и Крис Райан подробно анализирует новозеландский проект «Хоббитон» и пекинский парк Дагуаньюань, доказывая, что, несмотря на существенные кросс-культурные различия, мотивация поклонников посещать физические воплощения любимых произведений обладает универсальным и космополитичным характером [5].

Для понимания управленческих аспектов трансформации территорий был подробно исследован проект «Хоббитон» в Новой Зеландии, признанный мировым стандартом управления креативным пространством. Становление кластера иллюстрирует процесс коммодификации ландшафта, который подробно описан в трудах социолога Б. Мьежа [2]. В 1998 году команда Питера Джексона обнаружила живописную ферму семьи Александер в сельской местности Уайкато, уникальную благодаря отсутствию современных инфраструктурных элементов [3]. Эта локация стала идеальной для воплощения вымышленного Шира из произведений Дж.Р. Р. Толкина. Первоначальные съемочные декорации были временными и подлежали демонтажу после съемок, но из-за непредвиденных погодных условий и наплыва фанатов, заинтересованных в посещении, формат быстро изменился. В результате партнерства владельцев и киностудии была создана компания Rings Scenic Tours Ltd, которая перед съемками трилогии «Хоббит» реконструировала площадку в долговечный архитектурно-ландшафтный комплекс с 44 уникальными норами хоббитов и другими элементами.

Переключение от культурологического анализа феномена к его экономическому управлению требует применения сложных математических и статистических методов. В ходе исследования рассмотрены современные эконометрические работы, демонстрирующие, что кинематографический туризм не всегда автоматически приносит устойчивую прибыль. Например, анализ развивающихся дестинаций показывает, что туристический бум в Казахстане привел к общему негативному макроэкономическому эффекту, который затмил первоначальную выгоду от притока путешественников [7]. Традиционные методы оценки макроэкономического влияния фильмов часто учитывали так называемый «фантомный спрос», то есть ошибочно интерпретировали рост узнаваемости как реальное увеличение туристических потоков. Недавние модели общего равновесия (CGE), применённые в исследовании под руководством Шин Ли (2017), показали, что первая трилогия «Властелин колец» не оказала статистически значимого долгосрочного экономического эффекта на Новую Зеландию [10]. Это объясняется отсутствием подготовленной инфраструктуры и недостатком скоординированной политики удержания капитала в регионе.

В противоположность этому, CGE анализ трилогии «Хоббит» выявил значительный экономический эффект. Главной причиной успеха стала государственная и дестинационная политика, включавшая масштабную мультимедийную кампанию Tourism New Zealand под слоганом «100 % детализированных путеводителей», а также настройка логистики между голливудскими студиями и местным бизнесом, что позволило эффективно монетизировать интерес туристов. Этот результат критически важен, потому что показывает: выдающийся медийный продукт нуждается в продуманном менеджменте и инфраструктурной поддержки, чтобы обеспечить устойчивую территориальную прибыль.

С позиций социокультурной практики операционный успех «Хоббитона» связан с внедрением концепции «целеориентированного эмпирического маркетинга». Исследования на микроуровне выявили ключевую роль экскурсоводов, которые искусно переключают внимание туристов между историей региона, процессом кинопроизводства и литературной мифологией, обеспечивая погружение в нарратив и высокий уровень вовлеченности через совместное творчество [11]. Этот подход преобразует экскурсии в персонализированный социокультурный опыт, который посетители распространяют в социальных сетях, способствуя повышению интереса к проекту.

Однако рост популярности сопряжён с рисками. На фоне глобального климатического кризиса управление креативными пространствами становится невозможным без строгих экологических стандартов. Неконтролируемый кинотуризм стимулирует явление «овертуризма», ведущего к деградации природных ландшафтов и социальной напряженности. Кроме того, глубоко вовлечённые фанаты могут испытывать разочарование от коммерциализации локаций. Сравнительный анализ «Хоббитона» и мало затронутой инфраструктуры долины Урути показывает, что наиболее интенсивные туристические впечатления возникают там, где индустрия потребления минимальна [12]. Для снижения экологических и репутационных рисков «Хоббитон» реализует инициативы по экологической устойчивости, переходя от эксплуатации к восстановлению природы.

Исследование комплекса выявило, что в стратегию управления интегрировано обязательство «Tiaki Promise» — национальная инициатива Новой Зеландии, основанная на философии коренных маори, ориентированная на сохранение природы и культуры. Ключевыми программами являются строгий углеродный аудит с получением экологической сертификации «Ekos Carbon Conscious», масштабное восстановление биоразнообразия с посадкой около 3000 саженцев эндемичных видов и интеграция в национальную образовательную программу «Enviroschools» [8]. В рамках последней местные школьники используют территорию комплекса как образовательную базу, осваивая практические навыки устойчивого земледелия.

В заключение можно утверждать, что тематический кинотуризм вышел за рамки нишевого развлечения, оказывая значительное влияние на формирование географической идентичности, создание глобальных мифологий и привлечение туристических потоков. Однако пример «Хоббитона» демонстрирует, что мировая медийная узнаваемость не является достаточным условием экономического процветания территории. Успешная трансформация обусловлена комплексной межсекторной синергией, включающей государственную стратегию, инвестиции бизнеса, понимание психологии потребителей и обязательства в области экологической устойчивости. В контексте российской программы по увеличению вклада креативных индустрий в ВВП данный опыт представляет значительную научно-практическую ценность. Адаптация описанных механизмов, от предотвращения «фантомного спроса» до вовлечения образовательных учреждений в экоинициативы может способствовать созданию инновационных, креативных и экономически эффективных регионов в России.

Литература:

1. Абанкина Т. В., Николаенко Е. А., Романова В. В., Щербакова И. В. Креативные индустрии в России: тенденции и перспективы развития. — М.: Высшая школа экономики, 2021. — 64 с.
2. Павлова О. А. История креативных индустрий: учебник. — Краснодар: КГИК, 2024. — 144 с.
3. Carl D. Cultural Representation of New Zealand’s Landscapes in the Films of The Lord of the Rings and its Implications for Tourism // Open Access Te Herenga Waka-Victoria University of Wellington. — 2021. — 234 p.
4. Crespo-Almendros E., Prados-Peña M. B., Puche-Ruiz M. C. Film-induced tourism: a bibliometric analysis (1998–2024) // Journal of Hospitality and Tourism Insights. — 2025. — Vol. 8, Is. 11.
5. Cultural or Film Tourism: An analysis comparing Hobbiton, New Zealand, and Daguanyuan, China // International Marketing Journal of Culture and Tourism. — 2022. — Vol. 1, Is. 1. — P. 64–85.
6. Domínguez-Azcue J., Almeida-García F., Pérez-Tapia G. Analysis of the impact of film tourism on tourist destinations // Academy of Strategic Management Journal. — 2021. — Vol. 20, Is. 2. — P. 1–15.
7. Gams M. The impacts of film tourism on emerging destinations: from Kazakhstan to the Baltics // Proceedings of the CASB25 Conference. — 2025. — P. 178–187.
8. Huerta-Viso P. J., Llorca-Abad G. Film-Induced Tourism, Destination Branding and Game of Thrones: A Review of the Peñíscola de Cine Project // Social Sciences. — 2024. — Vol. 14, Is. 5. — P. 94.
9. Kim S. Film tourism historiography and scientometric review // Journal of Hospitality & Tourism Research. — 2024.
10. Li S., Li H., Song H., Lundberg C., Shen S. The economic impact of on-screen tourism: The case of The Lord of the Rings and the Hobbit // Tourism Management. — 2017. — Vol. 60. — P. 177–187.
11. Monteiro A., et al. Purpose-driven experiential marketing framework for film-induced destinations // Tourism and Hospitality. — 2024. — Vol. 7, Is. 1. — P. 24.
12. Seaton P. On the trail of The Last Samurai (II): Hobbiton vs Uruti Valley // International Journal of Contents Tourism. — 2019. — Vol. 4. — P. 25–31.