В условиях совершенствования уголовно‑процессуального законодательства и усиления гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве особую значимость приобретает проблема ключевого элемента доказывания — оценки доказательств, от качества которой напрямую зависит эффективность правосудия, доверие общества к нему, законность и обоснованность процессуальных решений. В этой системе особую роль играет руководитель следственного органа — субъект, наделённый законом широкими полномочиями по контролю за предварительным следствием и обеспечению надлежащего уровня доказывания.

Принятие Федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» от 5 июня 2007 года № 87-ФЗ (далее — Федеральный закон № 87), реформы российского уголовно-процессуального права, организационно обособив органы предварительного следствия и трансформировав роль руководителя следственного органа. Ранее выполнявший административные функции, руководитель стал центральной фигурой юстиции, стержнем следственной власти, получив новые процессуальные полномочия [1]. Далее был принят Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием деятельности органов предварительного следствия» от 28 декабря 2010 года № 404‑ФЗ, смягчивший положения предыдущего закона: с прокуратура частично вернула полномочия по уголовному преследованию, а руководители следственных органов расширили свои процессуальные права [2].

В результате этой трансформации, полномочия руководителя СО в современном УПК РФ вобрали в себя как элементы, ранее присущие дореформенному начальнику (например, поручение дела конкретному следователю согласно п. 1 ч. 1 ст. 39 УПК РФ), так и новые функции, связанные с усиленным контролем (например, проверка материалов проверки сообщения о преступлении, п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК РФ) [3]. Однако современные положения УПК РФ не всегда четко разграничивают эти полномочия на формальные «права» и «обязанности», что продолжает создавать определенные сложности в их толковании и применении [4].

Процесс оценки доказательств обеспечивает соблюдение принципов законности на всех этапах расследования и судебного разбирательства. По своей сути, оценка доказательств представляет собой сложную, многоаспектную умственную и логическую деятельность участников уголовного процесса. Ее основная задача состоит в том, чтобы определить, насколько каждое из собранных сведений соответствует критериям допустимости (получено законным путем), принадлежности (относится к устанавливаемым обстоятельствам дела), достоверности (отражает истинное положение дел) и, что критически важно, достаточности всей совокупности данных для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания [5].

Целью этой оценки является формирование обоснованной доказательственной базы для вынесения приговора, без квалифицированной оценки которой любое процессуальное действие рискует быть признанным необоснованным или незаконным. Но УПК РФ не содержит прямого и исчерпывающего определения понятия принципов оценки доказательств, что приводит к теоретическим разногласиям.

Анализ положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в частности статей 9 (Принципы законности и презумпции невиновности) и 94 (Оценка доказательств), позволяет сформировать целостную систему принципов, регулирующих процесс доказывания. Среди них можно выделить: принцип законности на всех этапах производства: от сбора до итоговой оценки доказательств; принцип свободы оценки, гарантирующий отсутствие заранее установленной силы определенного доказательства, осуществления оценки на основе внутреннего убеждения уполномоченных лиц; строгое соблюдение методологических требований; обоснованность и объективность; оценка доказательств с позиций относимости, допустимости и достоверности, а их совокупность — с точки зрения достаточности и взаимосвязи для принятия процессуального решения, в соответствии со ст. 88 УПК РФ; всесторонность, полнота, беспристрастность

Что касается статуса субъекта оценки доказательств, признанным за руководителем следственного органа, существует два подхода:

1. Признание в случае принятия им к производству по делу лично
2. Признание при осуществлении им своих профессиональных функций — руководства и контроля.

Данные подходы являются состоятельными и подтверждаются в работах С. Н. Чурилова, А. В. Рудина, Л. В. Головко, И. Б. Михайловской и других научных деятелей [6, 12, 13, 14].

Руководитель следственного органа занимает наиболее приближенную позицию по отношению к объекту контроля — процессуальной деятельности следователя при расследовании уголовных дел. В силу последовательности уголовного судопроизводства он обладает возможностью и обязанностью в первую очередь давать оценку действиям и принимаемым решениям следователя, а также совместно с ним проводить анализ как промежуточных этапов, так и окончательных итогов расследования. Прокурор, суд и другие лица — не вовлечены в столь постоянное и непосредственное взаимодействие со следователем, как его непосредственный руководитель. Кроме того, руководитель также наделён правом оказывать влияние на ход расследования посредством предусмотренных законом процессуальных механизмов, реализуя принадлежащие ему контрольные полномочия. Очевидно, что для внесения эффективных корректив в работу следователя руководителю необходимо глубокое погружение в процесс, всесторонний анализ и объективная оценка проводимого расследования.

Руководитель следственного органа, будучи субъектом обязанности по осуществлению уголовного преследования, одновременно выступает и как субъект доказывания обвинения по уголовным делам. Сущность досудебного уголовного преследования — систематическое доказывание обвинением события преступления по УПК РФ. Цель — подготовить обоснованное обвинение на основе допустимых доказательств, соответствуя номам УПК РФ, соблюдая права участников и достоверность устанавливаемых фактов, что требует их комплексной оценки.

Непосредственное участие руководителя следственного органа в доказывании возможно в рамках широкого круга полномочий, закреплённых в ст. 39 УПК РФ. Так, он вправе:

— принять уголовное дело к своему производству (п. 1 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— проверить материалы проверки сообщения о преступлении или материалы уголовного дела (п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— отменить незаконные или необоснованные постановления следователя (п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— участвовать в рассмотрении и проверке сообщения о преступлении (п. 3 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— допрашивать подозреваемого или обвиняемого без принятия дела к производству (п. 4 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— отстранить следователя от расследования при выявлении нарушений (п. 6 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— отменить постановления нижестоящего руководителя следственного органа (п. 7 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— утвердить постановление о прекращении производства по делу (п. 9 ч. 1 ст. 39 УПК РФ);

— вернуть дело следователю для дополнительного расследования (п. 11 ч. 1 ст. 39 УПК РФ) [3].

Кроме того, руководитель следственного органа наделён правом возбудить уголовное дело, принять его к производству и провести предварительное следствие в полном объёме, используя полномочия следователя или руководителя следственной группы (ч. 2 ст. 39 УПК РФ). Это позволяет ему не только контролировать процесс, но и лично участвовать в сборе и оценке доказательств, обеспечивая тем самым целостность и непротиворечивость обвинительной позиции [7].

В действующем уголовно‑процессуальном законодательстве наблюдается существенный правовой пробел: руководитель следственного органа не включён в число субъектов, прямо уполномоченных устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу. Это следует из анализа ст. 74 УПК РФ, где перечислены источники доказательств и субъекты доказывания, однако руководитель следственного органа в данном перечне отсутствует.

Аналогичная ситуация прослеживается и в других ключевых нормах: ст. 86 УПК РФ (собирание доказательств), ст. 87 УПК РФ (проверка доказательств), ст. 88 УПК РФ (оценка доказательств). Во всех этих статьях руководитель следственного органа не упоминается как самостоятельный субъект процессуальной деятельности в сфере доказывания, что создаёт правовую неопределённость относительно его роли в формировании доказательственной базы [8].

Однако, в решениях судов различных инстанций признается функция доказывания и, как отдельная, функция оценки доказательств как принадлежащие руководителю следственного органа. Например, Определение КС РФ от 2017 года, в котором указано существование «функции доказывания виновности обвиняемого», возложенной на определенных должностных лиц [9].

Кассационный суд общей юрисдикции анализируя решение, отмечает что эксперт необоснованно взял на себя «функцию оценки доказательств» [10].

Принципиально важной является позиция Конституционного Суда РФ в определении от 26.10.2021 № 2172-О: руководитель следственного органа именно для контроля за ходом предварительного расследования наделен полномочиями по собиранию, проверке и оценке доказательств (без принятия им уголовного дела к производству) [11].

Между тем, фактическая процессуальная деятельность руководителя следственного органа свидетельствует о его непосредственном участии в доказывании. В соответствии с ч. 2 ст. 39 УПК РФ он вправе: возбуждать уголовные дела, принимать их к производству, проводить предварительное следствие в полном объёме, используя полномочия следователя. Это означает, что руководитель следственного органа не просто контролирует процесс, но и лично участвует в собирании, проверке и оценке доказательств. Более того, он наделён полномочиями отменять незаконные решения следователя, возвращать дело для дополнительного расследования, утверждать постановления о прекращении производства — все эти действия напрямую связаны с формированием доказательственной позиции по делу.

Таким образом, реальное содержание его процессуальных полномочий явно выходит за рамки чисто управленческих функций и включает элементы самостоятельного доказывания.

Сложившаяся правовая коллизия порождает ряд практических проблем:

— во‑первых, возникает неопределённость в распределении ответственности за качество доказывания — формально руководитель не назван субъектом доказывания, но фактически влияет на его результаты;

— во‑вторых, отсутствует чёткая регламентация процессуальных действий руководителя следственного органа, связанных с доказыванием, что может приводить к разночтениям в правоприменительной практике;

— в‑третьих, снижается прозрачность механизма формирования доказательственной базы, поскольку роль руководителя остаётся юридически не зафиксированной в ключевых нормах о доказывании.

Для устранения указанных пробелов необходимо внести следующие изменения в УПК РФ:

1. Дополнить ст. 74 УПК РФ указанием на руководителя следственного органа как субъекта, уполномоченного устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию.
2. Внести соответствующие уточнения в ст. 86–88 УПК РФ, закрепив за руководителем следственного органа полномочия по собиранию, проверке и оценке доказательств в случаях, когда он лично проводит предварительное следствие.
3. Разъяснить в постановлении Пленума Верховного Суда РФ процессуальный статус руководителя следственного органа в сфере доказывания, особенно в ситуациях, когда он действует в качестве следователя.

Такие изменения позволят устранить существующую правовую неопределённость, чётко зафиксировать роль руководителя следственного органа в процессе доказывания и повысить эффективность уголовного судопроизводства за счёт более прозрачного распределения процессуальных полномочий.

Литература:

1. Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 05.06.2007 № 87-ФЗ (последняя редакция) [Электронный ресурс] «КонсультантПлюс». — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_38313/ (дата обращения: 31.01.2026).
2. Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием деятельности органов предварительного следствия» от 28.12.2010 № 404-ФЗ (последняя редакция) [Электронный ресурс] «КонсультантПлюс». — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_108566/ (дата обращения: 31.01.2026).
3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.01.2026) [Электронный ресурс] «КонсультантПлюс».
4. Шабунин В. А. Руководитель следственного органа: нормативное регулирование и практика осуществления процессуальных функций и полномочий: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов. 2013. С. 28.
5. Коньшина А. И. Свидетельские показания как доказательство по уголовному делу: некоторые проблемные аспекты / А. И. Коньшина // Научный альманах. 2021. № 4–1 (42). С. 233.
6. Чурилов С. Н. О субъектности теории доказательственного права // Вестник Московского городского педагогического университета. 2020. No 1 (37). С. 52–58.
7. Розыск, дознание, следствие: учебное пособие / Скоробогатова О. В., Кулакова В. А. Благовещенск: Изд-во АмГУ. 2023. С. 314.
8. Жуков Д. А. К вопросу о теории и практике реализации полномочий следователя по собиранию доказательств в досудебном производстве / Д. А. Жуков // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2024. № 3. С. 165.
9. Определение Конституционного Суда РФ от 07.12.2017 No 2800-О [Электронный ресурс] «Легалакт». — Режим доступа: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-07122017-n-2800-o/ (дата обращения: 05.02.2026).
10. Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 13.04.2021 No 77–351/2021 [Электронный ресурс] «КонсультантПлюс». — Режим доступа: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ005&n=13376#SxyIOGVTpZwVf6wH (дата обращения: 05.02.2026).
11. Определение Конституционного Суда РФ от 26.10.2021 N 2172-О [Электронный ресурс] «Легалакт». — Режим доступа: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-26102021-n-2172-o/ (дата обращения: 05.02.2026).
12. Рудин А. В. Субъекты проверки доказательств в уголовном процессе // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2015. No 11/1. С. 312–315.
13. Курс уголовного процесса / под ред. Л. В. Головко. М., 2017. С. 472.
14. Михайловская И. Б. Цели, функции и принципы российского уголовного судопроизводства (уголовно-процессуальная форма). М., 2003. С. 138.