Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является одним из распространенных преступлений против личности. Ежегодно по ст. 119 УК РФ осуждается около 20 тысяч лиц, что подтверждает высокую востребованность данной нормы в правоприменительной практике. Несмотря на кажущуюся простоту законодательной конструкции, квалификация угрозы вызывает значительные сложности, связанные с оценочным характером признака «реальности» угрозы, необходимостью отграничения от смежных составов, а также с доказыванием в условиях появления новых способов совершения преступления.

Родовым объектом преступлений, включенных в раздел VII УК РФ, выступает личность. Видовым объектом преступлений главы 16 УК РФ являются жизнь и здоровье человека. Однако применительно к составу угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью непосредственный объект имеет свою специфику. В отличие от убийства (ст. 105 УК РФ), где объектом выступает жизнь как биологическая категория, либо от причинения вреда здоровью (ст. 111, 112 УК РФ), где объектом является физическое здоровье, в ст. 119 УК РФ на первый план выходит иная составляющая. [1] Непосредственным объектом данного преступления выступают общественные отношения, обеспечивающие психическую безопасность личности, то есть право человека на спокойное и безопасное существование, свободное от страха быть лишенным жизни или здоровья. Это так называемая «психическая неприкосновенность». Таким образом, деяние посягает не столько на физическое состояние потерпевшего, сколько на его внутренний мир, эмоциональную сферу, создавая у него состояние тревоги и реальной опасности за свою жизнь. Как справедливо отмечается в доктрине уголовного права, вред при совершении данного преступления причиняется именно нормальному функционированию психики человека, что не исключает возможности наступления более тяжких последствий, но и не требует их обязательного наличия [2, с. 428].

Объективная сторона преступления, закрепленного в ч. 1 ст. 119 УК РФ, выражается в деянии в форме действия — угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Законодатель сконструировал данный состав как формальный, то есть преступление признается оконченным с момента совершения указанного действия независимо от того, наступили ли какие-либо последствия. Однако, несмотря на формальность конструкции, для наличия состава необходимо установить два обязательных признака: характер угрозы и реальность ее восприятия потерпевшим. Содержание угрозы должно быть конкретным и ясным. Виновный должен высказать намерение лишить жизни или причинить тяжкий вред здоровью. Способ выражения угрозы может быть любым: устно, письменно, конклюдентный (с помощью жестов, демонстрации оружия или предметов, используемых в качестве оружия). Важно, чтобы форма выражения не оставляла сомнений в характере намерений виновного. Например, если лицо, размахивая ножом, кричит «Я тебя сейчас порежу!», это однозначно воспринимается как угроза причинением тяжкого вреда здоровью. В то же время угроза абстрактного характера, не связанная с немедленным применением насилия, например «Я тебя когда-нибудь убью», не всегда может быть признана составом данного преступления, если из обстановки не следует реальности ее осуществления.

Ключевым оценочным признаком объективной стороны является реальность угрозы. Законодатель указывает, что угроза признается преступлением лишь тогда, когда имелись основания опасаться ее осуществления. При оценке реальности угрозы суды учитывают комплекс обстоятельств: обстановку совершения преступления (время, место), данные о личности виновного и потерпевшего (физическое превосходство, наличие оружия), предшествующие взаимоотношения, а также субъективное восприятие угрозы потерпевшим [3, с. 38]. При оценке реальности угрозы суды учитывают целый комплекс обстоятельств. Во-первых, это обстановка совершения преступления: время и место, наличие посторонних лиц, степень конфликтности ситуации. Во-вторых, это данные о личности виновного и потерпевшего: их физические данные, возраст, наличие оружия или навыков обращения с ним, предшествующие взаимоотношения. В-третьих, это характер действий виновного: демонстрация оружия, агрессивное поведение, физическое превосходство. Если виновный, обладая явным физическим преимуществом, в ходе ссоры приставляет нож к горлу потерпевшего, реальность угрозы очевидна. Если же угроза высказана в переписке на расстоянии, и виновный не имеет реальной возможности ее осуществить, состав преступления будет отсутствовать.

Субъект преступления является общим. В соответствии со статьями 19 и 20 УК РФ, к уголовной ответственности по ст. 119 УК РФ может быть привлечено вменяемое физическое лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста. Субъективная сторона характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновный осознает, что высказывает угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, предвидит, что потерпевший воспринимает эту угрозу как реальную и опасается ее осуществления, и желает оказать на него такое психическое воздействие. Мотивы совершения преступления могут быть самыми разнообразными: месть, ревность, хулиганские побуждения, желание запугать, прекратить нежелательное поведение потерпевшего. Мотив не влияет на квалификацию по ч. 1 ст. 119 УК РФ, однако учитывается судом при индивидуализации наказания. Если же угроза была высказана по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, содеянное квалифицируется уже по ч. 2 данной статьи.

В действующей редакции ст. 119 УК РФ выделяются две части: часть первая устанавливает ответственность за основной состав, а часть вторая — за квалифицированный состав, который предусматривает уголовную ответственность за то же деяние, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Выделение данного квалифицирующего признака обусловлено не только повышенной общественной опасностью самого деяния, но и особой опасностью мотива, который лежит в его основе. Преступления, совершаемые по мотивам ненависти или вражды, посягают не только на конкретную личность, но и на основы конституционного строя, принципы равенства граждан, социальный мир и согласие. Для правильного применения ч. 2 ст. 119 УК РФ необходимо установить, что именно мотив ненависти или вражды был доминирующим при совершении преступления. Это означает, что виновный выбирает потерпевшего или совершает в отношении него действия не из-за личных неприязненных отношений, а именно в силу принадлежности потерпевшего к определенной расе, национальности, религии, политической группе или иной социальной группе. Установление мотива представляет значительную сложность для правоприменителя, поскольку он относится к числу субъективных признаков, познаваемых через анализ объективных обстоятельств. О наличии такого мотива могут свидетельствовать высказывания виновного до, во время и после совершения преступления, его предыдущие действия, демонстрация символики, а также избирательный характер действий в отношении лиц определенной группы.

В современной правоприменительной практике и доктрине активно обсуждается вопрос о необходимости расширения перечня квалифицирующих признаков, предусмотренных ст. 119 УК РФ. Анализ статистических данных показывает, что значительная часть угроз убийством совершается с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в отношении двух или более лиц, либо в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии. Однако в настоящее время данные обстоятельства не являются квалифицирующими признаками в рамках ст. 119 УК РФ, а учитываются судом при назначении наказания в качестве отягчающих обстоятельств в соответствии со ст. 63 УК РФ. В научной литературе неоднократно высказывались предложения о дополнении ст. 119 УК РФ такими квалифицирующими признаками, как совершение угрозы: с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; в отношении двух или более лиц; в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии; группой лиц или группой лиц по предварительному сговору; с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Сторонники такой позиции аргументируют свою точку зрения тем, что перечисленные способы и обстоятельства существенно повышают степень общественной опасности деяния, а их закрепление в законе позволит более справедливо дифференцировать уголовную ответственность [4, с. 22–25].

Анализ судебных решений, обзоров судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, а также статистических данных позволяет выделить ряд устойчивых тенденций, сложившихся за последние годы. Первая тенденция связана с уточнением и конкретизацией критериев реальности угрозы. Верховный Суд РФ в своих разъяснениях неоднократно подчеркивал, что реальность угрозы не может устанавливаться исключительно на основании субъективного восприятия потерпевшего. Вторая тенденция проявляется в повышении требований к процессуальной форме доказательств. Кассационная и надзорная практика последних лет свидетельствует о том, что любые нарушения уголовно-процессуального закона при собирании и закреплении доказательств по делам данной категории являются безусловным основанием для отмены приговора. Третья тенденция касается формирования единообразных подходов к квалификации при конкуренции норм. Четвертая тенденция прослеживается в подходах к назначению наказания. С одной стороны, суды стали активнее применять институт примирения сторон и назначения мер уголовно-правового характера, особенно в случаях, когда преступление совершено впервые, на бытовой почве, виновный загладил причиненный вред и примирился с потерпевшим. С другой стороны, наблюдается тенденция к ужесточению наказания в отношении лиц, совершивших данное преступление с использованием оружия, в состоянии алкогольного опьянения, а также при наличии непогашенных судимостей. Пятая тенденция связана с расширением предмета судебного исследования. Суды все чаще назначают по делам данной категории судебно-психиатрические и судебно-психологические экспертизы. Шестая тенденция отражает адаптацию правоприменительной практики к современным реалиям — росту числа преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Седьмая тенденция заключается в усилении профилактической функции судов. При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 119 УК РФ, суды все чаще выносят частные постановления в адрес органов системы профилактики, указывая на необходимость принятия мер по устранению причин и условий, способствовавших совершению преступления.

Таким образом, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью представляет собой сложную уголовно-правовую категорию, характеризующуюся совокупностью объективных и субъективных признаков, центральное место среди которых занимает реальность как критерий общественной опасности деяния. Проведенный анализ позволяет сформулировать ряд предложений по совершенствованию законодательства. Во-первых, представляется целесообразным дополнить статью 119 УК РФ новыми квалифицирующими признаками, включив в нее совершение угрозы: с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; в отношении двух или более лиц; в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии; с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Во-вторых, в целях единообразного применения нормы необходимо подготовить и утвердить постановление Пленума Верховного Суда РФ, содержащее разъяснения по вопросам квалификации угрозы, включая критерии оценки реальности угрозы.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. А. В. Бриллиантова. — М.: Проспект, 2021. — 912 с.
3. Тыдыкова Н. В. О проблемах понимания признаков состава угрозы убийством // Юрислингвистика. — 2023. — № 28(39). — С. 37–41.
4. Иванов Н. Г. Оценочные признаки в уголовном праве: проблемы теории и практики // Российское правосудие. — 2020. — № 4. — С. 15–22.