В современных условиях, при которых достаточно активно применяется инструмент привлечения к гражданско-правовой ответственности директора юридического лица как средство защиты имущественных интересов хозяйствующего субъекта и его участников, привлекаемые к ответственности лица (директора) зачастую сталкиваются с риском принятия на себя неблагоприятных последствий, вызванных действиями, которые были согласованы участниками юридического лица или коллегиальным органом управления. В практике встречаются ситуации, когда в хозяйственных обществах участники, находящиеся между собой в лично-доверительных отношениях, попадают в конфликтные ситуации, впоследствии разрешить которую пытаются путем компенсации убытков за счет директора, притом что осуществленные директором решения так или иначе были согласованы самими участниками или как минимум были обусловлены заданной всеми ими общей стратегией управления [8, с. 260–261]. При наличии всех необходимых элементов состава правонарушения директор может быть привлечен к ответственности за причиненные хозяйственному обществу убытки, даже в том случае, если повлекшее такие убытки для общества решение директора было одобрено вышестоящими органами управления корпорации.

Вопрос о влиянии решений вышестоящих органов управления на ответственность директора за убытки, причиненные юридическому лицу, небезосновательно является одним из наиболее обсуждаемых среди исследователей, анализирующих в своих работах проблемы привлечения к ответственности единоличного исполнительного органа юридического лица за причиненные ему убытки. Данному вопросу был посвящен пункт 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее — Постановление № 62) [9]. В правовой доктрине отмечается, что положения, сформулированные Пленумом ВАС РФ в пункте 7 указанного Постановления, являются одними из наиболее насыщенных с точки зрения объема содержащихся в них разъяснений, а также наиболее спорными из всех разъяснений указанного Постановления [7, с. 240–241].

В литературе отмечается, что директор не является «слепым проводником воли акционеров» и наделен собственными обязанностями по отношению к обществу, в первую очередь, обязанностью действовать добросовестно и разумно в интересах общества [4, с. 58]. Ввиду того, что директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, наличие одобрения со стороны участников или коллегиальных органов юридического лица (а равно и указаний, которые были ими даны) само по себе не должно являться основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков с директора. По логике указанного разъяснения, само по себе одобрение действий директора со стороны участников или коллегиальных органов не освобождает директора от обязанности возмещения юридическому лицу возникших в результате действий директора убытков.

Впоследствии Верховным Судом Российской Федерации принимались судебные акты, которые в данной сфере меняли ход развития правового регулирования корпоративных отношений и формировали новые тенденции в правоприменительной практике. Наиболее значимым, и в то же время неоднозначным с точки зрения содержащихся в нем выводов, является Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 сентября 2019 г. № 305-ЭС19–8975 по делу № А40–5992/2018 [10], в котором были сформулированы положения, касающиеся, в первую очередь независимости действий директора от одобрения общего собрания хозяйственного общества, а также необязательности для директора решений коллегиальных органов в случае, когда такие решения не отвечают интересам общества. Затем в пункте 16 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019) [11] Президиумом ВС РФ была поддержана аналогичная мысль.

Пленум ВАС РФ в вышеуказанном пункте Постановления № 62 не проводит дифференциации между личным одобрением участника и одобрением органа юридического лица, выраженным в официальной форме. При таких обстоятельствах не имеет правового значения формальная обязанность директора выполнять соответствующее решение. Однако личное решение участника (если только речь не идет о решении единственного участника, принятого в законодательно установленном порядке) и решение вышестоящего по отношению к директору органа управления хозяйственного общества все же отличаются по своему характеру и правовым последствиям: сам по себе участник не является органом юридического лица и путем принятия личных решений такой участник формально реализует свои интересы, тогда как общее собрание участников (акционеров) или совет директоров являются волеобразующими органами юридического лица и, как будет отмечено далее, лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, им подотчетно, поэтому не исполнить решение, которое было принято одним из указанных органов общества в установленном законом порядке, для директора довольно-таки проблематично, и при несогласии с таким решением самым оптимальным исходом событий для него представляется сложение полномочий для избежания вызванных исполнением такого решения негативных последствий в виде причинения обществу убытков [2, с. 17]. При буквальном толковании пункта 7 Постановления № 62 можно также прийти к выводу о том, что речь в данном случае идет о любых коллегиальных органах, которые могут давать одобрение в отношении действий директора от имени юридического лица, следовательно таковым органом может быть как общее собрание участников (акционеров), так и совет директоров (если таковой образован в конкретном обществе).

В вышеуказанном определении Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ отметила следующее: «решения общего собрания акционеров, содержащие согласие на совершение сделок, сами по себе не являются основанием для безусловного их исполнения единоличным исполнительным органом общества, который обладает неотъемлемой автономией в принятии непосредственных решений о совершении сделок … лицо, осуществляющее полномочия единоличного исполнительного органа, вправе не выполнять указания, содержащиеся в решениях общего собрания акционеров, если это принесет вред интересам общества, поскольку наличие указаний общего собрания акционеров не освобождает такое лицо от обязанности действовать добросовестно и разумно. При этом единоличный исполнительный орган не может ссылаться на то, что он действовал во исполнение решения общего собрания, поскольку оценка в ходе управления обществом, насколько те или иные действия выгодны для общества и не причинят ли они вреда, составляет часть его обязанностей». Данное положение идет наперекор устоявшимся в корпоративном праве принципам и соотношению компетенции органов управления общества, и директор фактически наделается полной независимостью в принятии им решений от мнения высшего органа управления общества — общего собрания акционеров. Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ также пояснила, что ссылка директора на то, что он действовал во исполнение решения общего собрания, позволяет ему избежать ответственности, передавая вопросы на рассмотрение общего собрания акционеров. В литературе отмечается, что возможна и обратная ситуация, при которой возможно возложение на директора ответственности за решения, фактически принятые не им, а ключевыми акционерами, а также принятие директором на себя безграничного бремени «крайнего» ответственного лица в силу совершения им непосредственных распорядительных действий в целях исполнения решения [3, с. 19]. И. С. Чупрунов справедливо замечает, что Судебной коллегией по экономическим спорам ВС РФ никаких дополнительных ориентиров для квалификации предшествующего поведения директора как правомерного или противоправного не установлено [6, с. 117].

В обоснование сформулированной в своем определении позиции Судебная коллегия ВС РФ приводит положения п. 1 ст. 69 Закона об акционерных обществах [12], согласно которому «руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) или единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) и коллегиальным исполнительным органом общества (правлением, дирекцией). Исполнительные органы подотчетны совету директоров (наблюдательному совету) общества и общему собранию акционеров». Разумеется, «подотчетность» нельзя назвать полноценным синонимом «подчиненности», однако, как справедливо отмечается в литературе, «в отношении исполнения решений, принимаемых общим собранием и советом директоров в рамках своей компетенции, исключать компонент подчиненности нелогично». Иначе наделение общего собрания участников (акционеров) как высшего органа управления хозяйственного общества исключительной компетенцией является бессмысленным [3, с. 18].

Абзацем 1–2 п. 2 ст. 69 Закона об акционерных обществах закреплено: «к компетенции исполнительного органа общества относятся все вопросы руководства текущей деятельностью общества, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания акционеров или совета директоров (наблюдательного совета) общества. Исполнительный орган общества организует выполнение решений общего собрания акционеров и совета директоров (наблюдательного совета) общества». Таким образом, существует императивно установленный законом принцип разделения компетенции между различными органами хозяйственного общества, что подразумевает в том числе обязательность для директора реализовывать решения, принятые вышестоящими органами управления корпорации, и, учитывая положение дел, выводы Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ, отраженные в определении, являются достаточно неоднозначными.

Учитывая позиции высших судебных инстанций, можно заявить, что правоприменительная практика идет по пути пересмотра принципов разделения компетенции органов управления корпорации и в некотором смысле отступает от привычной иерархии системы корпоративного управления. Н. Г. Фроловский описывает сложившуюся ситуацию как «усиление тренда на возвышение роли исполнительных органов в системе управления корпорации и предоставление им права оценивать и игнорировать исполнение решений вышестоящих органов управления под страхом привлечения их к имущественной ответственности за причинение убытков корпорации» [5, с. 22–24]. Поэтому совершенно справедливо и утверждение, согласно которому «под вуалью интересов корпорации исполнительным органам фактически предоставлено право давать оценку решениям вышестоящего органа управления корпорации и не выполнять его директивы» [5, с. 22–24]. При этом следует отметить, что реформирование указанной сферы путем принятия одного лишь судебного акта Верховным Судом Российской Федерации является весьма неоднозначным мероприятием — изменения в сфере иерархии и структуры корпоративного управления требует более глубокого анализа, выработки ответов на множество вопросов, возникающих в правоприменительной практике для последующего обеспечения правовой определенности путем внесения соответствующих изменений в корпоративное законодательство.

Если обратиться к выработанной в науке корпоративного права традиционной классификации органов управления, то в зависимости от роли в процессе образования воли юридического лица различаются волеобразующие и волеизъявляющие органы [8, с. 20–21]. В указанной классификации единоличный исполнительный орган относится и волеизъявляющим (в случае, когда речь идет об организации исполнения решения, принятого вышестоящим органом корпорации (общим собрание участников (акционеров) или советом директоров), и волеобразующим (в случае, когда ему приходится принимать решения в пределах его собственной компетенции). Учитывая приведенную классификацию и сложившуюся тенденцию, при которой усиливается роль единоличного исполнительного органа при принятии им решений, и если предположить, что возможно вмешательство единоличного исполнительного органа в формирование воли вышестоящих органов управления путем отказа следовать предписаниям, содержащимся в решениях вышестоящих органов управления, то возникает закономерный вопрос: можно ли на сегодняшний момент вести речь о сохранении вышеприведенной традиционной классификации и прежнего места в ней единоличного исполнительного органа корпорации? И. С. Чупрунов на этот счет совершенно верно отмечает: «директор должен будет перепроверять буквально все решения, принимаемые акционерами, а это значительно исказит всю систему корпоративного управления, а также приведет к значительному повышению трансакционных издержек и замедлению оборота» [6, с. 135–136]. В ситуации наделения директора правом пересмотра решений вышестоящих органов исходя из собственной автономии воли, давно устоявшаяся и привычная нам основанная на иерархии система корпоративного управления непременно претерпевает крах.

Между тем, уместность сложившейся ситуации необходимо рассматривать также с позиции распространяющегося особенно активно в последнее время, в том числе и в корпоративном праве, принципа непротиворечивого поведения (эстоппеля). Так, А. С. Власова, М. В. Клепоносова, Н. М. Удалова, исследуя в своей работе принцип эстоппеля в корпоративных правоотношениях, отмечают следующее: «Сформированная ранее и до сих пор реализуемая при взыскании убытков с директора позиция ВАС РФ может быть оценена как частично утратившая актуальность, в том числе вследствие тенденций по упрочению эстоппеля в судебной практике по корпоративным спорам. Это означает, что в некоторых случаях с учетом обстоятельств дела и поведения сторон правоотношений корректнее не просто исходить из обязанности директора действовать разумно и добросовестно в интересах юридического лица и в рамках своей компетенции, а учитывать пусть напрямую нормативно не определенную (как это сделано в отношении директора), но оцениваемую на практике обязанность участников корпорации действовать добросовестно» [1, с. 83–84]. Указанные авторы, проводя анализ влияния одобрения сделки директора вышестоящими органами корпорации, отмечают, что «участники корпорации должны оценивать связанные с ней [сделкой] риски — во-первых, в силу рискового характера своей экономической деятельности, а во-вторых, по причине необходимости надлежащего выполнения своих функций в системе корпоративного управления, — поэтому представляется невозможным повсеместное применение в качестве нормативного правила п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62».

Для целей квалификации ответственности директора перед хозяйственным обществом за причиненные ему убытки необходимо учитывать кем именно сформирована воля, выраженная в решении, которое впоследствии было исполнено директором, и входит ли принятие соответствующего решения в компетенцию принявшего такое решение органа. В случае, когда воля сформирована самим обществом в лице его компетентных органов, директор, как отмечается в литературе, не должен признаваться виновным в совершении действий, направленных на исполнение принятого таким компетентным органом управления решения, даже в ситуации, когда решение является противоречащим интересам общества [3, с. 24]. К тому же, если учитывать разъяснения, данные Пленумом ВАС РФ в п. 2 Постановления № 62, которые говорят о необходимости при определении интересов юридического лица принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, утверждении стратегий и бизнес-планов и т. п.), то следует также отметить, что противоправность действий директора может быть вовсе исключена: реализация намеченной в том или ином внутреннем документе вышестоящими органами стратегии или следование плану не должно считаться противоправным (конечно, если только в действиях директора отсутствуют иные признаки нарушения принципов добросовестности и разумности при осуществлении своих полномочий). Тем не менее, следует уделять внимание ситуациям, при которых директором осуществлялись действия по намеренному введению членов вышестоящих органов управления в заблуждение (например, предоставление недостоверной информации, сокрытие информации и т. п.): в таком случае освобождать директора от ответственности за возникшие негативные последствия для юридического лица неправильно [3, с. 24].

В случае, когда решение в соответствии с законодательством не относится к компетенции вышестоящего коллегиального органа управления общества, но отнесено к компетенции данного органа посредством закрепления соответствующих положений в уставе общества, то должно быть задействовано правило, аналогичное вышеописанному, так как наполнение устава общества положениями, устанавливающими компетенцию того или иного органа, относится к волеизъявляющей функции общества в лице необходимого для формирования большинства его участников.

Когда решение принимается самим директором по вопросу, входящему в сферу его собственной компетенции, то необходимо установление степени вовлеченности участников общества в принятии соответствующего решения и возможность оказания ими фактического влияния на директора, который занимает свою должность в результате волеизъявления соответствующих лиц [3, с. 24].

И. С. Чупрунов относительно данного вопроса приходит к выводу о том, что директор, разумеется, должен действовать в интересах юридического лица разумно, но только с точки зрения проверки решения акционеров (участников) как законного или незаконного: в ситуации, когда решение является законным, директор не должен нести за его исполнение ответственности. В целом, по мнению указанного автора, толковать п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ № 62 необходимо так: по общему правилу директор должен освобождаться от ответственности в случае, если он действует на основании решения акционеров (участников). Исключение должны составлять ситуации, при которых директор действовал, например, в сговоре с мажоритарным акционером, который одобрил соответствующее решение [6, с. 146].

Таким образом, вопрос влияния решений коллегиальных органов общества на ответственность директора за причиненные хозяйственному обществу убытки, является весьма неоднозначным: с одной стороны, на уровне разъяснений и судебных актов высших судебных инстанций видится тенденция к упрочению позиции, согласно которой сам по себе факт одобрения повлекших причинение обществу убытков действий директора вышестоящим органом управления не является основанием для освобождения такого директора от ответственности, с другой — видится реальная необходимость нормативного закрепления критериев правомерности действий директора и регламентации защитных механизмов, не позволяющих возлагать на директора риск неблагоприятных последствий, связанных с отказом исполнять принятые вышестоящим органом управления решения. Представляется, что вопрос о правовом значении одобрения действий директора тем или иным коллегиальным органом управления требует более тщательной проработки и должной нормативной регламентации.

Литература:

1. Власова А. С., Клепоносова М. В., Удалова Н. М. Эстоппель в корпоративных спорах // Закон. 2020. № 4. С. 79–87.
2. Жукова Ю. Д. Правовые основания разграничения субъектов ответственности при совершении руководителем сделки на основании решения или одобрения коллегиального органа: проблемы применения пункта 7 Постановления Пленума ВАС РФ № 62 // Гражданское право. 2017. № 1. С. 15–18.
3. Жукова Ю. Д. Пределы ответственности директора при его несогласии с решением коллегиального органа общества: перспективы развития правового регулирования // Законодательство. 2021. № 11. С. 16–26.
4. Кузнецов А. А. Пределы автономии воли в корпоративном праве: краткий очерк. — М.: Статут, 2017. — 160 с.
5. Фроловский Н. Г. Правоприменительные тренды в вопросах решения корпоративных конфликтов // Гражданское право. 2020. № 5. С. 22–24.
6. Чупрунов И. С. Влияние одобрения акционеров на ответственность директора перед корпорацией. Развернутый комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17.09.2019 № 305-ЭС19–8975 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2020. № 7. С. 112–167.
7. Чупрунов И. С. Ответственность директора перед юридическим лицом: научно-практический комментарий к постановлению Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица». — М.: Статут, 2024. — 362 с.
8. Шиткина И. С. Исполнительные органы хозяйственного общества. — М.: Статут, 2022. — 316 с.
9. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 10.
10. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 сентября 2019 г. № 305-ЭС19–8975 по делу № А40–5992/2018 // СПС «КонсультантПлюс».
11. Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019) // СПС «КонсультантПлюс».
12. Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 1. Ст. 1.