Введение

«Трансформация привычного мироустройства, переживаемая в настоящий момент мировым сообществом, беспрецедентна по своим масштабам, глубине охвата всех сфер общественной жизни и скорости, с которой они происходят, что не имеет аналогов в мировой истории. Сложившиеся десятилетиями привычные институты взаимодействия и регулирования общественной жизни не могут ответить на вызовы происходящих перемен и нуждаются в серьезной инновации или даже полной замене на новые. По имеющимся и широко обсуждаемым мировым научным сообществом прогнозам масштабные трансформации мироустройства являются судьбоносными, в результате которых условия жизни населения планеты претерпит кардинальные перемены революционного характера». [1]

Результаты проводимых исследований подтверждают, что технологическая сингулярность тесно связана с социальной сингулярностью, что предопределяет глубокие изменения в социально-экономическом устройстве общества. [2]

«В современном быстро меняющемся мире гораздо важнее уже приобретенных ранее знаний является ваша способность быстро учиться. Это умение сегодня бесценно», указывает Роберт Т. Кийосаки в книге «Богатый папа, бедный папа» [3]. Хотя автор этой работы не является научным исследователем, тем ценнее, что популярный и известный во всем мире мотиватор остро чувствовал высокую динамику своего времени уже на рубеже XX и XXI веков (что не помешало ему, однако, к настоящему времени по собственным признаниям оказаться банкротом, который должен различным банкам около 1 миллиарда долларов [4]).

Рассмотрим в нескольких тезисах, что сегодня в России представляет собой цифровой трансформация сферы услуг и как она связана с гипотетической, но все более вероятной в обозримом будущем, технологической сингулярностью с точки зрения ее влияния на трансформацию организаций сферы услуг.

Цифровая трансформация сегодня из модного тренда, из гипотезы, реализуемой только единицами передовых компаний, стала реальностью для национальной экономики России в целом как части мировой экономики, процессом, который с различной глубиной и степенью эффективности проходят все направления и отрасли экономической и социальной жизни страны.

Почти 98 % компаний в мире к началу 2025 года приступили к цифровой трансформации (по сравнению с 78 % в 2019 г.), и в это же время в России уже о достижении высокого уровня цифровизации и автоматизации заявили более 50 % компаний [5].

Цифровая трансформация экономики рассматривается в качестве одного из приоритетов российским государством в рамках национального проекта «Экономика данных и цифровая трансформация государства», уже не первого в своем роде, а идущего на смену проекту «Цифровая экономика» [6]. В 2024 году «Цифровая трансформация государственного управления, экономики и социальной сферы» была определена в качестве одной из целей Указа Президента РФ от 07.05.2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» [7].

Сфера услуг, являясь одним из драйверов роста российской экономики, является закономерно одним из драйверов и цифровой трансформации, к которой поэтому закономерно применима проблематика сингулярности.

Добавленная стоимость сферы услуг в ВВП России составила согласно исследованию Сбера по итогам 2024 г. 57,53 %, а согласно исследовательского агентства ORO и платформы «Авито Услуги», годовой оборот сферы услуг в том же 2024 году составил около 16,2 трлн рублей [8].

Цифровые технологии закономерно наиболее востребованы в производстве продуктов и услуг, где уже в начале 2024 г. их, по данным исследования, проведенного Институтом статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ, использовали 50,5 % организаций в России [9] В основном применяются робототехника и сенсорика (72,6 %) и цифровые двойники (65,9 %). Второе место (с результатом в 28,6 %) по цифровизации находится деятельность по разработке продуктов и услуг, которая активно использует цифровое проектирование и моделирование (47,1 %) и аддитивные технологии (46,1 %). На третьем месте также находится сервис, а именно продажи, доставка и постпродажное обслуживание, в сумме составляющие 26,2 % от исследованной массы организаций и чаще всего в этой группе востребованы автоматизация бизнес-процессов (57,5 %) и искусственный интеллект (46,7 %, далее — ИИ) [7].

Крупный бизнес в лице маркетплейсов, созданных Яндексом, Авито, Wildberries и OZON, а теперь и средний и малый бизнес в сумме формируют новый стандарт клиентского опыта — единый цифровой путь вместо разрозненных точек онлайн и оффлайн контактов. Активно внедряются сервисы, позволяющие осуществлять онлайн-запись, оформление визита, оплата, сбор отзывов, чаевые, бонусы лояльности, дополнительные продажи и персонализированные коммуникации в рамках работы одной платформы [8].

Наращивание цифровой зрелости, переход цифровой трансформации в статус тотального фактора развития экономической и социальной сферы, в свою очередь, перевели из разряда гипотетических в категорию актуальных проблему исследования сингулярности как явления и как действительного, измеримого и требующего регулирования , аспекта.

Обзор литературы. Дискуссия.

Понятия «сингулярности» имеет различные, хотя в глубине своей сходящиеся к общему смыслу, значения, соответствующие тому контексту и области научных исследований или области публицистики, в котором оно применяется.

Буквально с латинского термин «сингулярность» означает «единственный», «особенный» [10].

Сингулярность — универсальный термин, используемый в различных науках и дисциплинах, обозначающий особое явление или состояние, отличающееся уникальной природой и свойствами. Он используется во многих науках, и в математике им обозначают «особые» точки функции, в которых она стремится к бесконечности, в астрономии и астрофизике — описание черных дыр, согласно теории Большого взрыва, а также состояния вселенной в момент образования, в философии — единичность существа, события или явления [11].

Общее определение сингулярности может быть представлено следующим образом:

Сингулярность — это индивидуально значимое событие, выступающее точкой сборки опыта и возможностей субъекта . Например, событие, несущее уникальный смысл и порождающее (как в случае с технологической сингулярностью, определение которой приведено далее, новое качество реальности.

В контексте цифровой трансформации сферы услуг , настоящая статья рассматривает сингулярность с точки зрения социально-экономического, научно-технического и сугубо технологического аспектов.

Рассмотрим подробнее понятие сингулярности с перечисленных сторон.

С точки зрения экономики и в целом социальных наук, сингулярность описывает сложившиеся в экономики кризисные ситуации, в которых нормальные законы рынка, статистики или экономического поведения теряют силу. Примерами сингулярности в экономике являются периоды гиперинфляции или дефляции, когда обычные макроэкономические показатели утрачивают значимость постольку, поскольку перестают быть пригодными для управления отраслью или отдельным предприятием. В этой сфере сингулярность символизирует резкое нарушение равновесия и традиционных закономерностей.

В условиях экономической сингулярности , трансформация предприятия требует мер и инструментов антикризисного управления, то есть подхода, преследующего цели стабилизации работы организации и сохранения ее ресурсов и потенциала для развития в период после завершения кризиса.

С научно-технической точки зрения, сингулярность представляет собой явление, непосредственно связанное и взаимообусловленное процессом глобальной цифровой трансформации, и поэтому наиболее интересное для настоящей работы.

В этом ракурсе сингулярность — это некая точка (а далее вероятно — неопределенный континуум) в будущем, когда развитие искусственного интеллекта и других экспоненциально растущих технологий приобретает настолько высокий уровень, что предсказания дальнейших изменений становятся практически невозможными. [12]

В контексте организаций технологическая сингулярность влечёт за собой масштабные вызовы, обусловленные резким изменением условий функционирования. Непредсказуемость технологических инноваций и их быстрое внедрение требуют новых подходов к управлению, которые способны отвечать повышенной динамике и неопределённости. Традиционные модели стратегического менеджмента, ориентированные на постепенные изменения и стабильную среду, оказываются недостаточно гибкими, что стимулирует развитие адаптивных и гибридных моделей трансформации.

По мнению Клауса Шваба, президента Давосского экономического форума и автора концепции четвертой промышленной революции, часто именуемой «Индустрия 4.0»: «В отличие от предыдущих, эта промышленная революция развивается не линейными, а скорее экспоненциальными темпами. Это является порождением многогранного, глубоко взаимозависимого мира, в котором мы живем, а также того факта, что новая технология сама синтезирует все более передовые и эффективные технологии». [13].

Эталонная технологическая сингулярность, рассматриваемая, конечно, гипотетически, представляет собой аналогию событий «Большого взрыва» в истории развития Вселенной, когда за несколько секунд или минут произошло изменений гораздо больше, чем за все последующие миллиарды лет [14]. Так и состояние технологической сингулярности означает неуправляемый для человека и при этом глобальный и всепроницающий процесс трансформации реальности через самостоятельное преобразование технических систем.

Рассмотрим теперь непосредственно основные, наиболее релевантные. теме настоящей статьи и актуальные отечественные и некоторые зарубежные литературные источники, исследующие и описывающие сингулярность в контексте цифровой трансформации организации и, в некоторых случаях, шире, в контексте трансформации отдельной отрасли, индустрии, национальной или мировой экономик.

Российские исследователи Елисеев Н. А. и Тележинская А. К. в работе «Эволюция — понятие сингулярности» [10] рассматривают сингулярность в целом как междисциплинарный феномен, затрагивающий философию, футурологию, физику, информационные технологии и искусственный интеллект. Основное внимание уделяется гипотезам о сроках наступления сингулярности, ее потенциальным последствиям для общества и роли искусственного интеллекта в этом процессе. Они подчёркивают, что «технологическая сингулярность — гипотетический момент, по прошествии которого произойдут существенные и необратимые изменения в обществе, некий период перехода, когда ломается прежний режим эволюции» [10].

Среди ключевых факторов, способствующих ее наступлению, выделяются развитие нанотехнологий, кибернетики, генной инженерии и создание искусственного интеллекта (ИИ). Особую роль авторы отводят ИИ как катализатору сингулярности, поскольку именно в момент, когда «вычислительные машины обретут новую качественную модель мышления и превзойдут вычислительную мощность человеческого мозга», станет возможным интеллектуальный взрыв [10]. В качестве иллюстрации ускорения прогресса приводится сравнение: «Создание первых механических вычислительных машин… пришлось на XVII век… а уже сегодня вычислительная мощность карманного компьютера, смартфона во много раз превосходит мощность первых ЭВМ» [10].

Исследование Мюррея Шанахана в написанной им книге «Технологическая сингулярность» [15] посвящено перспективам и вместе с ними угрозам, связанным с развитием искусственного интеллекта и изданную на родине автора в США в 2015 году, то есть за 7 лет до того, как пользователям сети Интернет стала доступна первая публичная версия ChatGPT — чат-бота с генеративным искусственным интеллектом, ставшим символом наступления новой глобальной эпохи массового и эффективного применения ИИ и оснащенных им роботов!

Автор исследует гипотезу технологической сингулярности и анализирует два основных пути ее достижения — через искусственный интеллект и нейротехнологии, рассматривая философские и практические последствия каждого из сценариев.

Заметный акцент при этом делается на цикле самосовершенствования интеллекта: «Если конструируется сам разум, который одновременно является автором такого конструирования, он может вступить в цикл самосовершенствования» [15]. Для менеджмента предприятия в условиях сингулярности это означает необходимость подготовки к радикальным изменениям бизнес-моделей и управленческих практик, учитывая как возможности экспоненциального роста, так и серьезные риски потери контроля над технологиями.

Ключевой аргумент М. Шанахана строится вокруг концепции «закона ускорения отдачи», согласно которому технологический прогресс ускоряется пропорционально достигнутому уровню технологий. Он отмечает: «Если интеллект станет не только источником технологий, но и их продуктом, может возникнуть цикл обратной связи с непредсказуемыми и потенциально взрывоопасными последствиями» [15] . Основные выводы автора касаются двойственной природы технологической сингулярности. С одной стороны, М. Шанахан рассматривает ее как экзистенциальный риск, связанный с возможной потерей контроля над ИИ и «угрозой самому выживанию человека как вида» [15]. С другой стороны, он видит в сингулярности экзистенциальную возможность для преодоления биологических ограничений, включая смертность, через развитие трансгуманистических технологий. Автор приходит к выводу, что даже отдаленная возможность наступления сингулярности требует серьезного осмысления уже сегодня, поскольку ставит под вопрос базовые человеческие ценности и представления о природе человека. ИИ играет в этом процессе центральную роль как технология, способная запустить цепную реакцию непредсказуемых изменений, которые могут привести как к радикальному улучшению человеческого существования, так и к катастрофическим последствиям.

Еще одна интересная публицистическая работа, уже несколько устаревшая к настоящему времени, была написана в 1993 году Вернором Винджем и носит лаконичное название «Сингулярность» [16]. Эта книга — пророчество, книга — предупреждение, она хотя и не является строго научным трудом, однако, представляет большой интерес как источник для истории науки, описывающий позиции, опасения и взгляды из прошлого, присущие интеллектуалам на рубеже веков только в самом начале современной эпохи ощутимого приближения мира к технологической сингулярности.

Основная тема работы — предстоящий качественный скачок в развитии технологий, связанный с созданием искусственного интеллекта, превосходящего человеческий, и его последствия для цивилизации. Автор рассматривает сингулярность как точку, после которой привычные модели прогнозирования перестают работать, и наступает принципиально новая, «постчеловеческая» эра.

В. Виндж выделяет несколько возможных путей достижения сингулярности: создание сверхразумных компьютеров, симбиоз человека и машины, возникновение сетевого сверхразума или прямое усовершенствование человеческого интеллекта средствами биологии. Он утверждает, что ключевую роль в этом процессе играет развитие аппаратного обеспечения, и, опираясь на устойчивую тенденцию его прогресса, прогнозирует появление сверхчеловеческого интеллекта в период между 2005 и 2030 годами (как мы можем видеть, этот прогноз достаточно близок в настоящее время к своему воплощению в реальности). Как отмечает автор, «создание интеллекта, превосходящего человеческий, произойдет в ближайшие тридцать лет. …Это та самая точка, где наши прежние модели перестают работать, и в свои права вступает новая реальность» [стр. 7, 16]. Главным следствием станет «интеллектуальный взрыв» — самоускоряющийся процесс, когда сверхразумные системы начнут создавать ещё более совершенные версии себя, что приведёт к невообразимо быстрым и непредсказуемым изменениям.

Основные выводы автора сводятся к тому, что сингулярность — это неизбежный и чрезвычайно мощный переломный момент, сравнимый по масштабу с возникновением человечества. Он рассматривает ее не только как технологический триумф, но и как экзистенциальную угрозу, поскольку сверхразумный ИИ перестанет быть инструментом в руках человека.

Завершим обзор работой, возвращающей нас от гипотез о потенциальной глобальной сингулярности, сдвигающей и переписывающей картину реальности и в целом совершающей новый поворот человеческой истории к проблеме адаптации и развития в условиях сингулярности конкретной национальной экономики и ее предприятий в современности, а именно статьей «Технологическая сингулярность и экономика России» Тимофеевой Р. А. [17].

Статья посвящена анализу вызовов, которые готовит технологическая сингулярность, и оценке готовности российской экономики к этому переходу. Основные темы, раскрываемые автором, включают: сущность и составляющие технологической сингулярности (основанной на генетике, нанотехнологиях и робототехнике), диагностику системных проблем российской экономики и предложения по их решению для обеспечения конкурентоспособности в новой эпохе.

Автор рассматривает сингулярность как неизбежный этап развития, характеризующийся вхождением технологий в непрерывный цикл самоусовершенствования, что повлечет глубочайшие изменения в самом человеке, потенциально превратив его в «гомо-сверхчеловека» [17]. Хотя статья не фокусируется исключительно на искусственном интеллекте, он признается ключевым компонентом сингулярности наряду с другими технологиями. Автор, ссылаясь на Рэя Курцвейла, отмечает, что сингулярность основывается на трех фундаментах: генетике, нанотехнологиях и робототехнике, и предполагает «создание искусственного интеллекта и самовоспроизводящихся машин» [17]. Наступление этой эпохи связывается с экспоненциальным ускорением технологического прогресса, примером чему служит быстрое развитие вычислительной техники.

Основные выводы автора сводятся к тому, что российская экономика пока недостаточно готова к вызовам сингулярности. В качестве ключевых сдерживающих факторов выделяются: бюрократический капитализм, отсутствие реальной конкуренции в управлении, избыточный контроль и безопасность в ущерб развитию, а также перекос в сторону интернета и коммуникаций в ущерб реальному производству. Как отмечается в статье, «сложность экономики и скорость ее развития не соответствуют времени» [17] для успешной адаптации к сингулярности. Для преодоления этих барьеров автор предлагает комплекс мер, включая изменение межбюджетных отношений в пользу муниципалитетов, внедрение «сочувствующего проектирования» с участием граждан, создание благоприятных условий для малого и среднего бизнеса и обязательное привлечение независимых экспертов к управленческим решениям. Таким образом, центральная идея исследования заключается в том, что без глубоких институциональных и экономических реформ Россия рискует оказаться на периферии нового технологического уклада.

Статья Тимофеевой Р. А., хотя и сфокусирована на макроэкономическом уровне, предоставляет, по нашему мнению, ценные концепции для трактовки структурной трансформации организаций в эпоху сингулярности.

Заключение

Рассмотрим ключевые аспекты организации нового типа, готовой к вызовам новой эпохи, основываясь как на перечисленных литературных источниках, так и на исследовании автора.

1. От бюрократической иерархии к сетевым экосистемам

В организационном контексте это означает:

– замену жестких иерархий гибкими сетевыми структурами;

– снижение роли промежуточных менеджеров в пользу автономных команд;

– создание условий для самоорганизации, аналогичных предлагаемому «сочувствующему проектированию.

2. Организация как обучающаяся адаптивная система

В условиях сингулярности организация должна развивать:

– непрерывную реконфигурацию бизнес-процессов;

– экспоненциальное обучение сотрудников;

– междисциплинарные проектные группы по образцу «экспертного сообщества».

3. Технологическая интеграция и человеко-машинная коллаборация

Необходимость баланса между технологиями и реальным производством. Для организаций это означает:

– интеграцию ИИ как партнера, а не просто инструмента;

– развитие «усиленного интеллекта» сотрудников;

– создание симбиотических человеко-машинных рабочих процессов.

4. Управление на основе данных вместо бюрократического контроля

Трансформация системы управления в сторону:

– децентрализации принятия решений;

– автоматизации рутинного контроля;

– фокуса руководителей на стратегии и инновациях.

5. Ценностно-ориентированная организация. В постсингулярной экономике ключевыми становятся:

– этика и социальная ответственность как конкурентное преимущество;

– партнерская модель взаимодействия с сотрудниками;

– создание смыслов вместо административного давления;

Таким образом, в контексте структурной трансформации организации, проблема технологической сингулярности является триггером перехода от традиционных бюрократических структур к живым, адаптивным организациям, способным к постоянной трансформации в условиях неопределенности, что предопределяет социально-экономическую трансформацию под воздействием сингулярности.

Критически важными становятся скорость обучения, открытость и способность к симбиозу с технологиями собственников, сотрудников предприятия, ее бизнес-процессов, но также и постоянная адаптация, и развитие параметров качества и технических свойств производимых ей продуктов или услуг.

Литература:

1. Ваганова В. А., Алдвимер Ю. Х. М. Сингулярность внешней среды — новые вызовы образования. Материалы XXX МНМК«Современное образование: содержание, технологии, качество». — СПб, 2024. С. 81–82.
2. Мунина О. В. Социальная сингулярность и лиминальность как факторы жизнедеятельности современной молодежи. Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Социология. Политология. 2021. Т. 21, вып. 4. С. 426–429.
3. Кийосаки Р. Т. Богатый папа, бедный папа. — Минск, 2008. — С. 328.
4. Богатый папа стал бедным папой: Роберт Кийосаки задолжал банкам больше миллиарда долларов [Электронный ресурс] URL: https://www.mentoday.ru/life/news/13–11–2025/bogatyi-papa-stal-bednym-papoi-robert-kiiosaki-zadoljal-bankam-bolshe-milliarda-dollarov (дата обращения: 10.11.2025).
5. Маркетинг и цифровая трансформация 2025: глобальные тренды [Электронный ресурс] URL: https://companies.rbc.ru/news/FTqHqCV32s/marketing-i-tsifrovaya-transformatsiya-2025-globalnyie-trendyi (дата обращения 10.11.2025).
6. Путин объявил о запуске национального проекта «Экономика данных» [Электронный ресурс] URL: https://www.interfax.ru/russia/948352 (дата обращения 10.11.2025).
7. Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 года № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».
8. Персонализация, цифровизация, многоканальность: как развивается сфера услуг [Электронный ресурс] URL: https://sber.pro/publication/personalizatsiya-tsifrovizatsiya-mnogokanalnost-kak-razvivaetsya-sfera-uslug (дата обращения 10.11.2025).
9. Цифровые технологии в бизнесе: практики и барьеры использования мониторинг цифровой трансформации бизнеса. Исследование института статистических исследований и экономических знаний НИУ ВШЭ [Электронный ресурс] URL: https://issek.hse.ru/mirror/pubs/share/890550370.pdf (дата обращения 10.11.2025).
10. Елисеев Н. А., Тележинская А. К. Эволюция — понятие сингулярности // Технические науки — от теории к практике. -№ 5–2 (53). -2016. -С. 7–12.
11. Kurzweil R. The Singularity Is Near: When Humans Transcend Biology. Penguin Group, 2005.
12. Искусственный интеллект и проблема сингулярности в экономике [Электронный ресурс]: препринт WP3/2025/01 / Р. И. Капелюшников; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2025. — 67 с.
13. Козлов С. Д. Политическая трансформация в условиях приближения к точке технологической сингулярности // Вестник Университета мировых цивилизаций. -Выпуск 10. -№ 1 (22) -2019. -С. 6–10.
14. Константинов А. Доживем до сингулярности. Русский Репортёр, 2012, № 16 (245). http://rusrep.ru/article/2012/04/25/singulyarnost (Дата обращения: 10.11.2025).
15. Шанахан М. Технологическая сингулярность / Мюррей Шанахан; пер. с англ. — М.: Издательская группа «Точка», Альпина Паблишер, 2017. — 256 с. — ISBN 978–5–9614–6117–6.
16. Виндж В. Сингулярность / пер. с англ. -Издательство АСТ. -2022. -224 с. –ISBN 978–5–17–114349–7.
17. Тимофеева Р. А. Технологическая сингулярность и экономика России // Beneficium. -№ 3 (28). -2018. -С. 80–85.