На современном этапе развития российской правовой системы противодействие экстремизму остается одной из ключевых задач обеспечения национальной безопасности.
В системе современных угроз национальной безопасности Российской Федерации экстремизм трансформируется из сугубо политического и религиозного феномена в комплексную социально-структурную проблему.
Нормативное определение преступлений экстремистской направленности определено в примечании 2 к статье 282.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Под данной категорией следует понимать преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы [1].
Несмотря на то, что перечисленные посягательства могут быть направлены на множество объектов, в соответствии с законодательной систематизацией, а именно в соответствии с главой 29 Уголовного кодекса Российской Федерации, родовым и видовым объектом данных преступлений выступают основы конституционного строя и безопасность государства.
Следует отметить, что понятие преступлений экстремистской направленности в Федеральном законе Российской Федерации от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» не закреплено.
Особое место в структуре экстремистских угроз занимает такая деструктивная идеология, как международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»* (другие используемые наименования: «Арестантский уклад един», «Арестантское уркаганское единство», АУЕ, А. У. Е.), которое на основании статьи 9 Федерального закона Российской Федерации от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» решением Верховного Суда Российской Федерации от 17 августа 2020 года и дополнительным решением Верховного Суда Российской Федерации от 2 октября 2020 года признано экстремистской организацией [2].
Специфика данного движения характеризуется отсутствием жесткой иерархии, фиксированного членства и программных документов, объект правового воздействия — не классическая организация, а нечеткая субкультура, наделенная признаками экстремистского сообщества.
Основная сложность квалификации по статьям 282.1, 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации (организация деятельности экстремистской организации и участие в деятельности такой организации) заключается в отсутствии у АУЕ* признаков классического юридического лица или жестко структурированного объединения.
Граница между «приверженностью» (следованием воровским традициям) и «участием в деятельности запрещенной организации» остается размытой.
Данную проблему поднимают Плешаков А. М., Шкабин Г. С. в своей работе «Участие в деятельности АУЕ* в учреждениях, обеспечивающих изоляцию от общества: проблемы квалификации» в части неопределенности степени «участия» (активное или пассивное) в диспозиции ч. 2 ст. 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации [3].
Приверженность сама по себе находится вне рамок уголовно-правового регулирования, пока она не начинает выражаться в конкретных актах поведения, направленных на дестабилизацию общественной безопасности. Отличие составов преступлений выражается в объективной стороне, которая выражается в форме действий.
Действия могут заключаться в склонении, вербовке или ином вовлечении лица в деятельность экстремистской организации, а также в участии в ее деятельности.
В соответствии с пунктом 15.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» под склонением, вербовкой или иным вовлечением лица в деятельность экстремистского сообщества или экстремистской организации (часть 1.1 статьи 282.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, часть 1.1 статьи 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации) следует понимать, в частности, умышленные действия, направленные на вовлечение определенного лица (группы лиц) в такую деятельность, например, путем уговоров, подкупа, угрозы, убеждения, просьб, предложений (в том числе совершенные посредством размещения материалов на различных носителях и распространения через информационно-телекоммуникационные сети), применения физического воздействия или посредством поиска лиц и вовлечения их в деятельность экстремистского сообщества или экстремистской организации.
Склонение, вербовку или иное вовлечение лица в деятельность экстремистского сообщества или экстремистской организации, следует считать оконченным преступлением с момента совершения указанных действий, независимо от того, приняло ли вовлекаемое лицо участие в деятельности соответствующего экстремистского объединения [4].
Участие в экстремистском сообществе (часть 2 статьи 282.1 Уголовного кодекса РФ) и участие в экстремистской организации (часть 2 статьи 282.2 Уголовного кодекса РФ) следует отличать, хоть и преступления, по своим юридическим признакам очень схожи между собой, их правовая квалификация предусмотрена разными статьями Уголовного кодекса Российской Федерации.
В соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» под участием в экстремистском сообществе надлежит понимать вхождение в состав такого сообщества с намерением участвовать в подготовке или совершении одного или нескольких преступлений экстремистской направленности, участие в подготовке к совершению указанных преступлений экстремистской направленности и (или) непосредственное совершение таких преступлений, а также выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого сообщества (снабжение информацией, ведение документации и т. п.). [4] Отсутствие ссылки на часть 2 статьи 282.2 Уголовного кодекса РФ обусловлен разной юридической природой участия в этих двух типах объединений. В данном случае, преступление в форме участия лица в экстремистском сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества (созданного «с нуля») с намерением участвовать в подготовке или совершении одного или нескольких преступлений экстремистской направленности.
Специфика преступления в форме участия в экстремистской организации (часть 2 статьи 282.2 Уголовного кодекса РФ) состоит в том, что организация уже запрещена судом. Судебный акт выступает обязательным конструктивным признаком объективной стороны, определяющим противоправность последующих действий лица по продолжению функционирования соответствующей структуры.
Разъяснения нормы изложены в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, объективная сторона данного состава преступления является формальной и признается оконченной с момента совершения действий, свидетельствующих о продолжении функционирования запрещенной организации: совершение лицом умышленных действий, непосредственно относящихся к продолжению или возобновлению деятельности данной организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации, непосредственное участие в проводимых мероприятиях и т. п.). Уголовно-правовой квалификации подлежит непосредственно факт возобновления деятельности запрещенного объединения, вне зависимости от наличия признаков приготовления к совершению иных общественно опасных деяний.
Дополнительно следует подчеркнуть то, что объективная сторона состава преступления, предусмотренного статьей 282.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, характеризуется выраженной криминальной направленностью деяний: совершения конкретных преступлений экстремистской направленности.
При этом при квалификации преступлений, предусмотренных статьей 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, принципиальное значение приобретает установление специфической направленности умысла — намерение возобновить и продолжить деятельность запрещенной организации, а не просто совершить отдельное действие экстремистского характера.
В пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» также подчеркивается проблема правовой оценки действий лиц, не связанных с продолжением или возобновлением деятельности соответствующей экстремистской организации и состоящих исключительно в реализации своего права на свободу совести и свободу вероисповедания.
Дискуссия о том, где заканчивается реализация права на свободу убеждений и начинается уголовно наказуемое участие в запрещенной экстремисткой организации, а именно АУЕ*, достаточно актуальна и в настоящее время.
Приверженность к данной криминальной субкультуре заключается в следовании неписаным нормам поведения (татуировки, жаргон, соблюдение «кодекса»).
В правоприменительной практике наблюдается тенденция к отождествлению использования внешней атрибутики (аббревиатур, специфической лексики или символики) с непосредственным участием в деятельности запрещенной структуры.
Также сложность представляет разграничение личных убеждений (или следования бытовым привычкам) и активных действий по реализации функций запрещенной структуры (статья 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации).
Соблюдение осужденным определенных неформальных правил (например, отказ от уборки помещений или от выполнения иных законных требований администрации ИУ) нередко интерпретируется следствием не как дисциплинарный проступок, а как демонстрация участия в экстремистском сообществе. При этом игнорируется отсутствие фактических действий по управлению структурой, сбору средств или вербовке новых членов.
Проблему практики применения состава преступления (часть 2 статьи 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации) является формальное отношение некоторых сотрудников оперативных подразделений учреждений ФСИН России к участникам экстремистских группировок «А. У. Е.»* [5] затрагивали Климонов П. А., Кияшко К. С. в работе «Некоторые проблемы и основные тенденции практики применения ст. 282.2 УК РФ в отношении лиц, участвующих в МОД «А. У. Е.»*, отмечая, что данная проблема носит латентный характер.
В рамках дел против участников запрещенного движения АУЕ* правоохранители часто вменяют состав «участия» на основании экспертных заключений, указывающих, что отказ от сотрудничества с администрацией является «традиционной нормой» данного движения. Однако с позиции уголовно-правовой нормы такое приравнивание пассивного поведения к активному участию в деятельности юридически ликвидированного объединения является избыточным, поскольку не доказывает волевой акт на продолжение функционирования запрещенной ячейки.
Для минимизации правовой неопределенности и предотвращения избыточной криминализации деяний представляется необходимым издание дополнительных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, направленных на определение конкретных признаков объективной стороны состава преступления, предусмотренного 282.2 Уголовного кодекса Российской Федерации в части «приверженности традициям» без совершения распорядительных, финансовых или вербовочных функций, так как анализ судебной практики указывает на факт, что следование криминальным традициям часто интерпретируется как активная деятельность.
Параллельно с этим оптимизация правоприменения требует усиления межведомственного взаимодействия между органами прокуратуры Российской Федерации, Федеральной службой исполнения наказаний Российской Федерации и иными субъектами оперативно-разыскной деятельности. Укрепление координации в данной сфере должно быть направлено на выработку единых подтверждающих индикаторов экстремистской активности, исключающих возможность вменения в вину действий, не обладающих требуемой степенью общественной опасности.
Литература:
- Уголовный кодекс Российской Федерации: № 63-ФЗ: принят Государственной Думой 24 мая 1996 года: одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 года: [ред. от 23.03.2023]. — Текст: непосредственный // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
- Решение Верховного Суда Российской Федерации от 17 августа 2020 г. № АКПИ20–392 (с учетом дополнительного решения от 2 октября 2020 г. № АКПИ20–392). — Текст: электронный // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс». — Режим доступа: локальная сеть организации (дата обращения: 20.12.2025).
- Плешаков, А. М. Участие в деятельности «АУЕ» в учреждениях, обеспечивающих изоляцию от общества: проблемы квалификации / А. М. Плешаков, Г. С. Шкабин. — Текст: непосредственный // Научный портал МВД России. — 2023. — № 2 (62). — С. 31–37.
- О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г. № 11: [ред. от 28.10.2021]. — Текст: непосредственный // Российская газета. — 2011. — 4 июля (№ 142).
- Климонов, П. А. «Некоторые проблемы и основные тенденции практики применения ст. 282.2 УК РФ в отношении лиц, участвующих в МОД «А. У. Е». / П. А. Климонов, К. С. Кияшко. — Текст: непосредственный // Вестник Самарского юридического института. — 2025. — № 1 (62). — С. 121–127.
[*] Организация, признанная в соответствии с законодательством Российской Федерации экстремистской.
