Введение

Фольклор — явление, которое может открываться с новых сторон в зависимости от времени, условий и целей обращения к нему. Благодаря исследователям, которые посвятили свою жизнь фиксации, сохранению и изучению образцов народного творчества, в эпоху глобализации и, в следствие этого, потери и незнания многих этнических особенностей даже своего народа, мы имеем возможность обращаться к корням, узнавать, знакомиться с культурой разнообразных этнических групп.

Историю татарского народа невозможно представить в отрыве от Ислама. Многие исследователи выделяют значение духовных ценностей, принципов не только в процессе формирования «облика» народа, но и в ходе исторических событий, сохранении этноса в целом[1].

Символы, отражающие религиозное мировоззрение татар, можно найти во многих жанрах фольклора[2]. Однако, в статье рассматривается только жанр мунаджата, так как под этим термином на данный момент собран наиболее широкий пласт произведений с религиозной тематикой. Исторически сложилось, что к первоначальному «молитва на родном языке»[3] «в XX веке в музыкальный (как и текстовый) репертуар мунаджатов попадают формы и жанры изначально других функций и содержания, например, зикры (в том числе элвидаг), салаваты (по экспедиционным наблюдениям, исполнители начинают называть мунаджатами любые тексты с религиозной тематикой)» и, наоборот, «содержание мунаджатов насыщается светской тематики (этот аспект получил наиболее полное освещение в литературе), сохранении религиозных элементов как чисто формальных, изменении функций мунаджата, что в целом делает его одной из форм песенного фольклора» [7, с. 29–30]. И мы будем придерживаться данного толкования термина, чтобы охватить все интересующие нас аспекты.

Историография проблемы. Отдельные образцы данного жанра начали фиксироваться и публиковаться задолго до Октябрьской революции, однако в советскую эпоху жанр не изучался [1, с. 327]. Стоит с благодарностью отметить, что с появлением политического облегчения в 60-е годы XX столетия татары обратились жанру мунаджата, ведь даже за 5–10 лет могло быть утеряно немало образцов. Мунаджаты стали собирать в фольклорных экспедициях, включать в фольклорные и литературные сборники, изучать историю возникновения жанра, его особенности и даже обрабатывать и использовать напевы в академической музыкальной культуре.

В попытках найти истоки возникновения жанра одни исследователи определяют почвой для зарождения жанра доисламские языческие плачи (сыктау), другие — суфийскую литературу [1, с. 331]. Это обстоятельство влияло на методы изучения, так же как и то, что «в начале XX в. мунаджаты были определены как «произведения с религиозным содержанием на арабском языке» (С. Г. Рыбаков), «молитва в стихотворной форме» (С. Джантюрин); в 1960–1970-е гг. они рассматриваются в рамках песен фольклорного происхождения (И. Надиров, А. Яхин); на рубеже XX — XXI вв. исследователи подчеркивают их религиозно-философскую направленность (А. Х. Садекова, А. Т. Сибгатуллина, М. Х. Бакиров)» [8, с. 88].

Безусловно, монография о татарском фольклоре М. Бакирова (2012) выделяется благодаря своей фундаментальности: в ней аккумулирован и представлен весь существовавший к тому времени опыт в изучении данного жанра (в классификации, методологии). Тем не менее естественно, что каждый исследователь рассматривает вопрос с интересующей его стороны, и Бакиров в своей монографии практически не затрагивает, например, музыкальную сторону исполнения, но старается как можно лучше раскрыть содержательную сторону мунаджатов, их функциональное значение.

Подтверждением упомянутого ранее явления расширения значения термина «мунаджат» явяется сборник «Музыка религиозных праздников» («Дини бәйрәмнәр музыкасы»), составленный А. Софийской. В него под термином «песнопения» ( «разные формы мелодизированного исполнения религиозных текстов» [6, с. 3]) наряду с мунаджатами, книжными напевами вошли примеры и чтения аятов Корана, и призыва на молитву (азан), — иными словами, все то, что читается нараспев и может быть зафиксировано нотными знаками. Рассматриваемый сборник отличается основательным подходом к представлению передачи собранных образцов: ноты, текст в соответсвующей происхождению графике (арабской, латинице, кириллице). Заметим, что нотная запись образцов фольклора обуславливает разработку системы специальных знаков и обозначений для более точной передачи особенностей «народного» исполнения. К слову, сборников с нотными[4] примерами исполнения не так много, хотя напевы или макамы[5] — не менее важная часть культурного кода татарского народа, его отличительная черта. При ознакомлении с данным трудом, нашему вниманию открылись некоторые вопросы, которые, на наш взгляд, требуют внимания. Автор ответственно подошел к текстам: в начале каждой тематической главы представлен арабский текст основного материала, которому будет посвящена глава, и его транскрипция на латинице[6]; внутри главы примеры представлены уже на кириллице (татарский алфавит, что отражает произношение информатора, говорящего в жизни соответственно на татарском языке); приведены сноски на редко используемые татарские слова). Несмотря на это, остаются некоторые сложности: внутри глав встречаются слова, выражения, которые могут быть непонятны человеку, который говорит на татарском, например, только в быту или не знает устаревших слов. Особенно это касается образцов, записанных на определенном диалекте и оставленном в таком виде. Сложнее дело обстоит с арабскими текстами: в некоторых примерах возникают выражения, которых не было в упомянутом предисловии к главе. Так как переданы тексты в виде транскрипции нередко с наличием редукции информатора (или влияния устной передачи между людьми), сложно сразу догадаться о значении слова, учитывая тот фактор, что ни на кириллице, ни на латинице невозможно полноценно отразить фонетику арабского алфавита, по причине которого может в корне измениться смысл.

Обсуждение. Мы с вами видим, что мунаджаты достаточно обширно рассматриваются литературоведами, фольклористами и музыковедами. Вместе с тем, в число тех, объектом научного исследования кого являются мунаджаты, М. Бакиров включает и «отрасли науки, изучающих религиозное искусство» [1, с. 333]. Мы бы хотели раскрыть, расширить этот пункт и найти в содержании мунаджатов предмет исследования и для теологов/богословов.

Из-за утраты за 70 лет атеистической идеологии, наряду со сменой графики и неумением обратиться к многовековому наследию татар, немалого количества знаний о проверенных веками мусульманских традициях, истории их закрепления, с одной стороны, и всегда витающей в воздухе идеи, что все новое обязательно прогрессивно, — с другой, татарский народ остается уязвимым для проникновения утопических реформаторских мыслей, что может вести к отказу от опыта предыдущих поколений и отрицанию правильности их соблюдения религии.

Положительная роль религии в сохранении народа в целом очевидна как для простого человека, так и для исследователей, не раз подчеркивавших этот факт в истории татарского народа, как упоминалось выше. Нам видится применимость мунаджатов в процессе восстановления идентичности народа и укрепления религиозной образованности, привития уважения к предыдущим поколениям и их наследию, в частности в вопросах религии. В. Якубов приводит следующие созвучные слова Ю.Мезера: «У меня нет оснований считать, что наши предки были глупцами» (Цит. по: Шацкий Е. Утопия или традиция. М., 1990. С. 228) [13].

Содержание мунаджатов, как и распространенность и долговечность традиции их исполнения, свидетельствуют о том, каким был Ислам у татар: не только о ценностных ориентирах, но и о практическом воплощение Ислама в жизни и местных особенностях и обычаях.

В текстах мунаджатов отразилась многосторонняя религиозная образованность, или осведомленность и тех, кто их сочинял, и тех, кто исполнял, передавал и сохранял, а значит мог оценить по достоинству эти тексты — память народа подтвердила необходимость и выверенность смыслов. Учитывая этот факт и то, что Ислам охватывает все сферы жизни мусульманина, и помогает выстроить ее гармонично, в мунаджатах можно найти информацию как о вероубеждении, так и об основах поклонения, нравственности, жизнеописании Пророка, об истории других пророков и т. д. Ниже мы приведем несколько примеров мунаджатов в подтверждение данного тезиса.

Утверждение М. Бакирова, что мунаджаты, занимают «промежуточное положение между фольклором и письменной литературой» [1, с. 326], а значит не были только переходящими из уст в уста народными текстами, но и письменно зафиксированными литературными произведениями, дополняется мыслью Г. Сайфуллиной: «Наверное, нет поэта или религиозного мыслителя, который не обращался бы к этой форме высказывания в своем творчестве. Это фигуры разного времени и масштаба: Мухаммадьяр (ум. 1550), Кул Шариф (ум. 1551), Мухаммад-Амин (XVI в.), Г. Утыз Имяни (1754–1834), А. Каргалый (1782 — после 1833), Г. Кандалый (1797–1860), Шамсетдин Заки (1825–1865), Мулла Садыйк Иманколый (1870–1932), Габдулла Тукай (1886–1913) и др., но все они мыслили мунаджат как исповедальное обращение к Аллаху, как и авторы других эпох» [7, с. 23]. А также она упоминает о том, что среди публикуемой и читаемой татарами в начале ХХ литературы были суфийские тексты: мунаджаты персоязычных и тюркоязычных авторов [7, с. 22].

Так, с похожими содержаниями и формой приходят мунаджаты без установленного авторства [3, с. 276, 278] и принадлежащий перу Г. Утыз Имяни «Аерма безне Коръәннән» («Не лишай нас Корана [, о Всевышний]») [3, с.484]. Коротко рассмотрим последний: в данном мунаджате-мольбе человек обращается к Господу с просьбой одарить его Раем, крепкой верой, знаниями, праведными деяниями, здоровьем; облегчить допрос в могиле, взвешивание деяний (Мизан) и прохождение моста (Сырат) в Судный день; защитить от унижения нищеты и долгов, грехов, врагов, болезней, и др.:

Шушы дүрт нәрсәне, Раббым,

Сорыймын ялварып синнән,

Бере — җәннәт, бере — хөрмәт,

Бере — нигъмәт, бере — Иман…

В «Әлвидаг»[7] и «Мәрхәбә!»[8] выражается радость по поводу наступления священного месяца Рамадан, сообщается о его достоинствах и о других аспектах религии:

Ошбу айда Коръән иңди, айат-айат бәйинәт… [6, с. 59, номер 20]

«В этот месяц был ниспослан Коран — ясное знамение и верное руководство для людей…»

Бер пәйгамбәр дүрт хәлифә дүрт имам,

Хөкми кылдың биш намазны сөбхишам

— упоминается о четырех праведных халифах, правивших после Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и о пяти обязательных молитвах [6, с. 67, номер 25]

Хак Тәгалә лотыйф әйләп шәһри Рамазан иңдерде,

Колларына шәфкать итеп(е) рәхмәт аен иңдерде [6, с. 81, номер 30] .

«Всевышний Аллах одарил людей благословенным месяцем Рамадан:

месяцем священным и почетным,

месяцем особой милости и прощения»

Кәлдеген(е)дә мәләик(е)ләр йир йөзенә иңәрләр,

Мөэминләргә сәлам әй(е)ләп, мәъгфиратне сорарлар [6, с. 95, номер 38]

«В этом месяце ангелы будут молить Господа

о безопасности, благости и прощении для верующих»

В другом мунаджате, «Кәлдә аваз» [6, с. 145, номер 60], приуроченном Маулиду[9] (рождению Пророка), мы узнаем основные факты о жизни Пророка, мир ему и благословение Аллаха, к примеру: о потере родителей, о первых мусульманах, последовавших за Мухаммадом, о состоянии идолопоклонничества в его время, — а также получаем наставления быть достойными последователями лучшего из людей, чаще поминать Всевышнего, прославлять Пророка, производить отчет своих совершенных дел, быть благодарным Всевышнему, проявлять терпение и укреплять сердце на истине:

Әүвәл иман китергәннәрдән: Әбү-Бәкер ирәннәрдән, Хәдичәдер хатыннардан...

«Из первых, кто уверовал: Абу Бакр — из мужчин, Хадиджа — из женщин.»..

Ий мөселман, ач күзеңне. Имтихан кыл үз-үзеңне

«О мусульманин, открой глаза. Посмотри на свои дела»

Өч йөз алтмыш сыннарының буыны какшаган, ауган көн бу

«День, несущий гибель для трехсот шестидесяти идолов»

Аллаһының кушканын тыңла, күңлеңне хакка багла

«Повинуйся своему Господу, свяжи свое сердце с истиной»

Г. Сайфуллина отмечает, что мунаджаты — ближайший родственник и наследник востребованного среди татар жанра «көйле китап»[10] [7, с. 19]. Среди прочего от него мунаджаты переняли воспитательную функцию. А воспитание в Исламе не привязано только к детскому возрасту: каждый человек должен на протяжении всей жизни заниматься совершенствованием своих морально-волевых и физических качеств. Так, о важности проявления терпения при встрече с невзгодами в тематике мунаджатов и наоборот, воспитании духа посредством мунаджатов религиозной тематики говорится в работах М. Бакирова, А. Садековой и др.

Размышления о неминуемости смерти и забота о своем положении в вечной жизни, будучи одним из важных аспектов в совершенствовании души, часто встречаются в содержании мунаджатов. В мунаджате «Рәхим кылгыл, Тәгаләллаһ» («Одари Своей милостью, о Всевышний») [3, с 270] человек обращается к Аллаху, подробно рассказывая и напоминая себе и нам о неизбежном дне, когда душа покинет тело и человек не сможет добавить в свою пользу ни одного доброго дела, дне, когда тело его омоют, завернут в саван и понесут на кладбище. В качестве кульминации выступает просьба к Аллаху облегчить допрос в могиле:

— Динең ни дин? — диярләрсә,

— Кем колы сән? — диярләрсә,

— Кем өммәте? — диярләрсә,

Әсәп кыйлгыл, Тәгаләллаһ...

Призывает нас вовремя одуматься и проанализировать происходящее и мунаджат «Менә шундый заман җитәр» [3, с. 28, 31, 34, 36], который приходит в нескольких вариантах. Здесь повествуется о временах, которые по тем или иным параметрам характерны для многих эпох: будут забываться моральные ценности; люди оставят послушание Творцу и Его предписаний: молитвы, почтение к родителям, родственникам, исполнение договоров, соблюдение справедливости, проявление стыдливости, скромности, терпеливости; люди будут строить высокие дома, делать все, что придет на ум, но не будут счастливы:

...Биналары биек булыр,

Эче тулы җиһаз булыр,

Дин дөньясы бозык булыр,

Менә шундый заман килер.

Галимнәре вәгазь сөйләр,

Кайберләре гайбәт сөйләр,

Адәм хәвеф белән үлер,

Менә шундый заман җитәр...

Мунаджаты могут служить островом спасения, умиротворения и, главное, возвращения к вечным ценностям в суете нового времени. В этой связи особую ценность имеет сохранение аутентичности исполнения без лишнего осовременивания, которое смещает внимание с содержания на второстепенные элементы.

К сожалению, в рамках данной работы невозможно охватить и осветить все грани предмета нашего исследования. Подводя итоги, выделим, что мунаджаты:

— описывают исполнение татарами положений и обрядов Ислама (молитвы, пост, проводы человека в последний путь, отношения родителей, ответственность за свое положение в Судный День и др.);

— доказывают на закрепившиеся традиции и практики их проведения/исполнения (зикры[11], салаваты[12], мәрхәбә (мархаба), әлвидаг (элвидаг/альвидаг), Маулид и др.);

— показывают уровень знания татарами языка Корана, религиозной образованности и осознанности народа в отношении себя и воспитания следующих поколений;

— способны помочь человеку вернуть спокойствие в век хаоса и постепенного поворота к духовности.

Хотим обратить внимание и на то, что в работах о татарском фольклоре нужно быть аккуратным и точным в предоставлении информации об Исламе, говоря о нем ввиду их тесной связи, так как небрежность в данном вопросе приводит минимум к двум последствиям. Во-первых, нетрудно представить, как читатель, доверяя исследователю, может без критической оценки принять такую информацию как истинную[13], во-вторых, у человека, сведущего в религиозных вопросах, из-за обнаруженной ошибки могут невольно возникнуть сомнения по отношении к остальной части работы автора.

Мы нуждаемся в истинных знаниях, уважении к истории своего народа и веками выверенных именно для нашей местности и условий практических указаниях. В качестве одного из вспомогательных средств на пути к достижению данных целей могут выступить мунаджаты. И. В. Таньчева подчеркивает: «Этнокультурная идентичность народа складывается в результате знания событий своей истории, литературы, культуры, уклада жизни народа, признания сложившихся духовным ценностей и традиций, развития языка, образования, сохранения культурной самобытности» [11, с. 734]. В настоящее время становится все более заметным возвращение традиции, культуры исполнения мунаджатов. Организуются коллективы при мечетях, проводятся конкурсы исполнителей и, что важно, целью данных конкурсов является не просто получение эстетического удовлетворения. Растет осознание ценности жанра для сохранения «лица» народа, для воспитания молодого поколения и для распространения общечеловеческих принципов, которые и являются ценностями Ислама, таких как: милосердие, безопасность, любовь, прощение, сохранение института семьи.

Литература:

1. Бакиров М. Х. (р. 1933) Татарский фольклор / Марсель Бакиров; Министерство культуры Республики Татарстан, Республиканский центр развития традиционной культуры, Казанский (Приволжский) федеральный университет. — Казань: Ихлас, 2012. — 399 с.
2. Мөнәҗәтләр — җан авазы / Җыентыкны төзүче, сүзлек һәм искәрмәләрне әзерләүче: фәлсәфә фәннәре кандидаты Р. М. Гайфетдинова, кереш мәкаләне язучы: филология фәннәре докторы, профессор Т. Н. Галиуллин. — Казан, ИП «Мусабирова Р. М»., 2022. — 94 б.
3. Мөнәҗәтләр / мөхәррир Ф. Хуҗахмәт; кереш сүз авторы — А. Садыйкова. — Казан: Милләт, [2016?] — 511 б.
4. Мөфти ярдәмчесе Резеда Закирова: Мөнәҗәтләр милләтнең йөз аклыгын саклый. [Электронный ресурс] // URL: https://tatar-inform.tatar/news/mofti-yardamcese-rezeda-zakirova-monaatlar-millatnen-ioz-aklygyn-saklyi-5913630 (дата обращения: 10.11.25)
5. Музыка в тюрко-мусульманском мире: светское и религиозное: Материалы Международной научной конференции, Казань, 14–16 ноября 2018 года. — Казань: Казанская государственная консерватория имени Н. Г. Жиганова, 2022. — 266 с.
6. Музыка религиозных праздников = Дини бәйрәмнәр музыкасы: татаро-мусульманская традиция / сост., вступ. ст., коммент. А. Б. Софийской; науч. ред. Г. Р. Сайфуллина. — Казань: Татарское книжное издательство, 2019. — 286, [1] с. + 1 электрон. опт. диск (CD-ROM) (Антология татарской богословской мысли)
7. Сайфуллина, Г. Р. «Көйле китап» и мунаджат в контексте общеисламской традиции / Г. Р. Сайфуллина // Из истории татарской музыкальной культуры. — Казань: Казанская государственная консерватория (академия) им. Н. Г. Жиганова, 2010. — С. 7–31.
8. Сулейманова Г. К. Обзор классификаций мунаджатов татар поволжья в историческом контексте // Вестник ЧГАКИ. 2022. № 1 (69). [ Электронный ресурс ] // URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obzor-klassifikatsiy-munadzhatov-tatar-povolzhya-v-istoricheskom-kontekste (дата обращения: 21.11.2025).
9. Сулейманова, Г. К. Функциональные особенности мунаджатов татар Поволжья как культурного явления / Г. К. Сулейманова // Культурология в теориях и практиках: к 30-летию кафедры культурологии МПГУ: Материалы международной научно-практической конференции, Москва, 25–26 ноября 2021 года / Сост. И. Б. Пржиленская, И. А. Купцова, под редакцией А. А. Шевцовой, Е. М. Шемякиной. — Москва: Московский педагогический государственный университет, 2022. — С. 278–284.
10. Сулейманова, Г. К. Этнокультурная идентичность и модели ее объективации (на примере мунаджатов татар Поволжья) / Г. К. Сулейманова // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. — 2021. — № 4. — С. 13–19.
11. Таньчева, И. В. Этнокультурная идентичность субъекта / И. В. Таньчева // Этнокультурное образование в современном мире: Сборник научных статей по материалам Всероссийской очно-заочной научно-методической конференции, Саратов, 18–20 апреля 2017 года / Научный редактор Е. А. Александрова. — Саратов: Издательство «Перо», 2017. — С. 733–737.
12. Хасанова, А. Н. С. Габяши и традиция чтения молитв в музыке композиторов Татарстана / А. Н. Хасанова // Музыка. Искусство, наука, практика. — 2019. — № 2(26). — С. 42–53.
13. Якубов В. Татарское «богоискательство» и пророческий Ислам. [Электронный ресурс] // URL: https://web.archive.org/web/20090213121810/http://imancentre.ru/tatar.htm (дата обращения: 01.12.25)

[1] О происходивших в разные эпохи преследованиях и гнете татарского народа на национальной и религиозной почве мы можем узнать благодаря баитам — произведениям обычно стихотворной формы, сочиненные по поводу трагических или героических событий и исполняемые изустно или нараспев [1, с. 281].

[2] Например, в баитах, свадебных песнях и т.д.

[3] Обращение к Аллаху с мольбой о прощении грехов и помощи, рассказывая только Ему о своих печалях и горестях. Дословно «мунаджат» (( مناجاة в арабском языке означает «тайная беседа», среди однокоренных слов мы находим значения «спасаться», «спасать, избавлять», «тайна», «доверять, рассказывать (тайну)» и т.п.

[4] Сборник сопровождается CD-диском с записями некоторых номеров. А в свою очередь, в сборнике «Мөнәҗәтләр – җан авазы» (Казан, 2022) услышать исполнение информаторов можно, перейдя по QR-коду с листа книги в интернет.

[5] Здесь – мелодические принципы декламации Корана, азана и т.п.

[6] Хотя данный момент нам непонятен, так как на латинице, как и на кириллице, невозможно передать особенностей арабского алфавита и фонетики. Если рассматривать транскрипцию на латинице предназначенной для иностранцев, желающих познакомится с татарской культурой - то ведь тогда была бы и вводная статья на английском, транскрипция и перевод татарских текстов. Представляется разумным считать, что текст на латинице предназначен для тех, кто не знает алфавита татарского языка.

[7] Музыкально-поэтические произведения, исполняемые в конце месяца Рамадан — прощание с благословенным месяцем. В текстах возможно олицетворение месяца путем обращения к нему, так же и в «мәрхәбә».

[8] Музыкально-поэтические произведения, исполняемые по случаю наступления священного месяца Рамадан.

[9] Празднование дня рождения Пророка Мухаммада, мир ему и благословение Аллаха и сами музыкально-поэтические произведения, посвященные данному событию, выражающие почтение Пророку и повествующие о нем.

[10] Мелодизированное чтение книжных текстов.

[11] Поминание Аллаха, например, словами «ля иляха илляЛлах», «субханаЛлах», «альхамдулиЛлях», «Аллаху акбар» и т.д.

[12] Произнесение благословений на Пророка Мухаммада, мир ему и благословение Аллаха. Например, «Аллахумма салли ‘аля сайидина Мухаммадин уа ‘аля аали сайидина Мухаммад» — «О Аллах, благослови нашего господина Мухаммада и его семью» или фраза «мир ему и благословение Аллаха».

[13] Особенно, как бы примитивно не звучало, если у автора ФИО татарское, а у читателя срабатывает связка: «татарин – значит мусульманин, значит знает». Пусть Аллах убережет нас от ошибок.